В створе приоткрытой двери, спиной ко мне, за столом совещаний сидел Гайдар, и счастливо всхлипывая, от переполнявших его чувств, активно жестикулируя руками, громогласно вещал, сидящему рядом с ним вполоборота Бурбулису.
— А наше то бревно, пооонимашь, прочитало указ" О свободе торговли" им же подписанный, датированный двадцать девятым января, — мелко захихикал Гайдар, — штаааа эта, спрашивает меня. Сегодня ведь пятнадцатое?
— Га, га, га, — вновь заржал Бурбулис.
— Тебе смешно, а он порвал указ, скомкал, и бросил мне в лицо, представляешь? — сделав паузу Гайдар вскочил, поднял руку и, кривляясь изрек, — панимашь, эта что за свобода торговли? Я свободу слова понимаю, панимашь, свободу совести понимаю, а штаа такое свободная торговля, панимашь?
— Если ты родился, туп как дуб, то будешь баобабом и это непреложный факт, завизированный Высоцким, — фыркнул Бурбулис, — баобаб ведь тоже бревно? Может его бао будем сокращенно звать, не слишком длинно, а то бревно, как то не звучит, баобаб и не выговоришь после ста грамм.
Бурбулис всхрюкнул в восторге от своей шутки юмора и завершил мысль:
— Согласен с тобой Гайдар, последний месяц с бао невозможно работать, сует нос в каждую щель, раньше только водку лакал, лишь бы кто поднес, да подписывал где пальцем ткнут. А сейчас типа читает, панимаашь! Из кабинета не вылезает, сидит с такой самодовольной харей под флагом, президента изображает, аж плеваться хочется! Представляешь, охрана говорит, что домой уезжает в двенадцать ночи, а в шесть утра уже опять на работе! Спит наверно в комнате отдыха, а перед нами стахановца из себя строит.
— Работяга! — подхватил мысль Гайдар, — куда такому работать с двумя инфарктами. Сиди в кресле, нитроглицерин соси и не отсвечивай! Рожа с виду тупая, тупая, как у деревянного солдата Урфина Джюса, бревно-бревном, а туда же — докумееееенты читать! Умный вид состроит, Гайдар ты штаа творишь! Не нравится, панимашь, цены растут панимашь, жрать людям нечего панимааашь. Зайди в Кремлевский буфет да жри, там людей много панимашь, всем есть что пожрать, жрут так что за уши не оттащишь, да еще домой котомками тащат.
— Хи-хи, — визгливо подхихикнул Бурбулис, — представляешь он в буфет не ходит, его же ликвидировали, что бы не отрываться от народа. Илюшин туда его водил после нового года, показывал, что чиновничья кормушка закрыта, финита ля! А про то, что буфет на втором этаже открылся, бао не знает. Давится овсянкой из одноразовых пакетиков!
Друзья приятели синхронно засмеялись, всхлипывая от переполнявших их чувств.
Я повернулся к Илюшину и свирепо посмотрел ему в глаза, тот отшатнулся в испуге, смущенно опустил голову, уши предательски заалели.
Мои охранники с каменным выражением невозмутимости на лицах стояли в двух шагах. У охранника стоящего слева в глазах мелькнуло сочувствие. Ну, спасибо тебе и на этом брат, кивнул я ему в ответ.
Тут вклинился голос невидимого за прикрытой дверью Шахрая. — Ну и что вы ржете как кони. Когда Ельцин водку днями пил и ручкой в документ попасть не мог, вы его склоняли, как могли, а уж как гордились своей незаменимостью. Теперь он работает больше нас в три раза и гоняет как наскипидаренных, так вы опять недовольны. Может, хватит ерничать иизображать из себя клоунов?
— Ай, брось Сергей Михайлович, изображать святую невинность, — отозвался Гайдар, — тебя взяли в команду, так и будь в ней, не ссы против ветра! А насчет работы, я уверен на сто процентов, что он дрыхнет в кабинете вечерами, а не работает. Что-то я никаких документов рожденных им в муках творчества пока не видел.
Глубоко вздохнув, я бросил негромко, — пошли, — и резко вышел обратно в коридор, подталкивая в спину растерянного помощника, борясь ускорить движение пинком под сраку.
Разгоняясь по коридору в сторону своего кабинета, я пытался успокоиться и хладнокровно все обдумать, только это легче сказать, чем сделать.
Бревно значит, ну, ну. Баобаб… вот ведь… пригрел сволоту, распинаюсь перед ними каждый день, пытаюсь команду сбить, привить ответственность за свое дело. Жалел козлов, думал, что сработаемся, а ведь сразу видел, нутром чувствовал их гнилую сущность. Только и останавливало, что коней на переправе не меняют и негде и некогда искать других. Даааа, лучше пешком ходить. Таких коней на колбасу надо, может там отдача будет. Ну да ладно наберем себе реформаторов другим путем. Есть у меня наметки, каким образом создать себе команду.
Я стремительно несся по коридору, один из охранников шел впереди, второй контролировал так сказать заднюю полусферу.
Илюшин, притормозивший на выходе из кабинета, перешел на бег, обогнал охранника и, снизив скорость, пристроился слева от меня: — Борис Николаевич, все не так как вы подумали, это просто шутка, дружеская пикировка! Ребята ничего плохого не замышляют. Мы порой так расслабляемся в команде, чтобы сбросить напряжение, отвлечься немного.
Я резко остановился и презрительно посмотрел на Илюшина:
