"Ни погода ему не указ, ни обстановка так сказать прифронтовая, опять планы парко-хозяйственного дня вычитывать будет, крамолу искать. Скажи кому, лет десять назад, что без плана воздух испортить нельзя будет, так засмеяли бы".
Командир полка подошел к строю командиров и встал напротив комбата.
— Командир первого танкового батальона майор Пожинаев, — бодро представился тот.
— Предъявите ваш план ПХД комбат, — завел свою шарманку Сутягин.
Пожинаев открыл планшетку и предъявил честно выстраданные два листа бумаги с задачами батальона на ПХД, расписанными по подразделениям.
— А где у вас расчет сил и средств по антитеррору, я вчера для кого распинался, вы утром ознакомились с приказом майор?
— Так точно, товарищ полковник, — шмыгнув носом, постарался принять повинный и слегка придурковатый вид Пожинаев, группа антитеррора в готовности к действию, а мероприятия парко-хозяйственного дня я заранее продумал и спланировал.
Накануне, поздним вечером тридцатого марта, на совещании у командира полка, штатный "молчи-молчи" — начальник особого отдела капитан Соколов, зачитал очередную шифровку штаба Северокавказского военного округа.
В шифровке проводился анализ обстановки в регионе за февраль девяносто второго года.
" Седьмого февраля неустановленной группой лиц похищено со складов полка внутренних войск в городе Грозном триста единиц оружия автоматов, ручных пулеметов и пистолетов.
Двадцать седьмого февраля, так называемыми национальными гвардейцами, изъяты пять БМП из состава сто двадцать девятого мотострелкового полка, обеспечивающего поддержание комендантского часа в городе Грозный, похищен один офицер.
Приказываю:
Сохранять спокойствие и выдержку, не поддаваться на провокации, повысить бдительность".
Умотавшиеся за день офицеры в пол уха пропускали словесную шелуху, но второй раздел шифровки разбудил всех и побудил высказать свое мнение, от резко отрицательного, до всемерно одобрям.
"Привести воинские части в боевую готовность "Повышенная" с двенадцати ноль-ноль первого апреля девяносто второго года, всех военнослужащих перевести на казарменное положение".
— Да-дам. Та-да-дам! Приплыли, — заключил начальник штаба подполковник Беленький.
"Ужесточить пропускной режим, решительно пресекать любые попытки проникновения на территорию воинских частей, парков с техникой, складов с вооружением вплоть до применения оружия на поражение.
Оружие применять строго в соответствии с Уставом гарнизонной и караульной службы".
— Не понял, — подскочил заместитель командира полка по воспитательной работе подполковник Нетреба. — Что так прямо и написано "открывать огонь на поражение при попытках проникновения на территорию части и нападении на личный состав?" Так мы, не "поддаемся на провокации" или провокаторов расстреливаем? Это преступный приказ, его выполнение может нам аукнуться похлеще чем тем, кто поддержал гэкачепистов! Помните у соседей в ЗаКВО, лейтенант на КПП военного училища в Тбилисси подстрелил местных молодчиков, так военная прокуратура его под белы рученьки и сдала грузинам. До сих пор в камере смертников сидит, ожидает исполнения приговора!
— Вот вы и разберитесь где граница между провокацией и нападением, и помогите начальнику штаба с подготовкой приказа по части — невозмутимо озадачил Сутягин замполита.
— Кстати, Нетреба, вы помните приказ по округу, восьмого января, кажется, убили дежурного по части майора, — Сутягин запнулся.
— Чагана — подсказал Беленький.
— Да, Чагана, — продолжил мысль Сутягин. — На территорию части зашла вооруженная группа бандитов, беспрепятственно проникла в штаб и споткнулась на майоре, который не отдал ключи от оружейки.
Сейчас командира имеют, скажем так — по полной программе, за организацию пропускного режима части. Мне такого счастья не надо. Сейчас восемнадцать ноль-ноль. Через два, Беленький, часа чтобы все дырки были перекрыты, организовано патрулирование территории части. Продолжим, читай дальше Соколов, — распорядился Сутягин.
— А я где бетонные блоки возьму, чтобы в шахматном порядке выкладывать, — услыхав очередной раздел шифровки и закономерно приняв на свой счет, возмутился заместитель командира полка по тылу, подполковник Овчинников. — У нас три КПП, на каждый надо не менее пяти блоков! Да и толку с них как с козла молока, тоже мне нашли флеши и редуты, Суворовы штабные, гля, за блоками будем прятаться.
— Ты поменьше рассуждай, подполковник, — рявкнул Сутягин, — у тебя этих блоков три десятка уложены в фундамент недостроенного спортзала, там и профнастила складировано столько, что все дырки залатать хватит с запасом. Спортзал теперь уж точно не нужен. Так что завтра к обеду блоки должны лежать на месте, хоть в шахматном порядке, хоть в шашечном. Наше дело маленькое приказали — выполнили. Ты понял?
— Так точно! — зычно гаркнул зампотыл, и негромко пробубнил, — понять-то понял, а кто их таскать будет и чем грузить эти блоки? Кран-то в прошлый раз в Шалинской автоколонне брали, а сейчас хрен дадут, да и кто просить будет?
