– У меня есть основания считать, что водитель был сообщником во время побега, – продолжала Райли. – Я совершенно уверена, что он получил хорошее вознаграждение и теперь заграницей.
Волдер, прищурившись, посмотрел на Райли.
– У вас есть «основания полагать»? – спросил он.
Повисло молчание. Райли гадала, придётся ли ей показать фотографию, которую ей прислал Хэтчер, на которой водитель отдыхал на пляже, но вместо этого Волдер сказал:
– Агент Пейдж, вы систематически не выполняли мои прямые приказы.
Райли с трудом сглотнула. Неужели её сейчас уволят?
Заговорил Билл:
– Со всем уважением, сэр, разве всё повернулось бы лучше, если бы агент Пейдж выполняла ваши приказы?
Это был отличный ответ, и Райли с трудом сдержала улыбку. Волдер систематически был неправ. Если бы она всё время выполняла его приказы, Родес, скорей всего, всё ещё был бы на свободе. У Волдера не нашлось ответа на вопрос Билла.
– Агент Пейдж, я снимаю вас с дела Хэтчера, – сказал Волдер. – Вы слишком близки с ним. Агенты Крейтон и Хуанг, назначаю вас ответственными за поимку Шейна Хэтчера.
Хотя Райли ничего не говорила, новый приказ Волдера полностью её устраивал. Он был прав – она действительно близка с Хэтчером. Она даже не была уверена, что хочет его ловить. Кроме того, это невозможно: Шейн, как ей известно, найдётся только тогда, когда сам этого захочет. На своих условиях. А это значит, что у Крейтон с Хуангом уж точно нет никаких шансов.
– Чем вы хотите, чтобы я занималась, сэр? – спросила Райли.
Волдер какое-то время молча барабанил пальцами по столу.
– Ожидайте дальнейших указаний, – наконец ответил он. – Я уверен, что вы скоро понадобитесь на другом деле.
Затем Волдер сказал всем присутствующим:
– На сегодня всё. Спасибо за хорошую работу.
Все стали расходиться, и Райли обменялась с Биллом и Мередитом радостными взглядами. На их лицах было написано такое же облегчение, как и у неё – у неё по-прежнему есть работа.
Более того, они ею гордились: ей снова удалось сделать то, что не смогли все остальные агенты.
И, несмотря на все глупости, всю внутреннюю политику, этот одобрительный взгляд людей, которых она уважала, ободрил её.
Следующим вечером Райли и Эприл вместе лежали, свернувшись клубочком, на диване в своём любимом доме. Они жевали попкорн и смотрели самые обычные программы, которые только шли по телевидению.
Райли была в восторге от силы и стрессоустойчивости Эприл. После произошедшего у неё остались синяки, но никакого эмоционального потрясения она, похоже, не испытала. Она вышла из испытания сильней, чем была. Почему-то то, что она побила Родеса во время его первого нападения, придало ей уверенности.
Райан беспокоил Райли куда больше. Сейчас он был в больнице, восстанавливался после сотрясения. Он поправится, но он определённо травмирован.
Райли вспомнила его слова:
«Я не знал. Я не знал, Райли».
Райли всё ещё не была уверена, что правильно поняла его слова. И она понятия не имела, какие у них теперь будут отношения. Не исчезнет ли та капля доверия, которую они начали испытывать друг к другу? И что насчёт Блейна? Его тоже травмировали и едва не убили.
Она вспомнила, что Блейн сказал ей в больнице:
«Ради вас с Эприл я способен на гораздо большее».
Насколько серьёзен Блейн в своих намерениях? Не передумал ли он, что хочет общаться с ней ближе? Если так, она не могла винить его за это.
Всё, в чём Райли была уверена, это что она ужасно жалеет о том, что двое самых важных мужчин в её жизни оказались в такой опасности. Билл мог справляться с рисками своей работы, но от Райана и Блейна она не могла ожидать того же.
Помимо этого Райли беспокоила другая мысль, которая засела в её голове.
Эприл как будто почувствовала печаль матери.
– Мама, что не так? – спросила она, прижавшись к ней.
Райли вздохнула, стараясь облечь мысли в слова. Она недавно рассказала Эприл обо всём, что произошло в Нью-Йорке шестнадцать лет назад. Может быть теперь Эприл может помочь ей принять это.
– Я всё не могу перестать думать о Хайди – девушке Орина Родеса.
– Ты не виновата, мама, – сказала Эприл.
– Думаешь? – спросила Райли. – Когда я убила её, Орин вступил на длинную, неправильную дорогу. И теперь убиты четверо.
Эприл выпустила мать из объятия и посмотрела ей прямо в глаза:
– Мам, вот сама подумай. Если бы ты не убила её и не арестовала его, они бы всё равно продолжали убивать. Поверь мне, я знаю. Я почувствовала на собственной шкуре, каким он может быть жестоким. Кто знает, сколько бы тогда погибло людей?
Райли ничего не ответила. Она позволила словам Эприл проникнуть ей в душу.
– Кроме того, – продолжала Эприл, – если бы ты не убила Хайди, она бы убила тебя. Тогда я бы даже не родилась. И поверь мне, эта мысль меня совсем не радует.
Райли улыбнулась.
– Ну, может быть ты бы и родилась, только у другой матери.
Эприл покачала головой.
– Хочешь сказать, моей мамой стала бы какая-нибудь из папиных светских дурочек? Ну, уж нет. Если ты думаешь, что я в этой жизни непослушная, то в той я была бы точно невыносимой.
Райли рассмеялась, Эприл тоже.
