Когда он получает полностью

Она все еще дергается, ее дыхание становится рваным. Как будто у нее приступ паники.

А потом, в одно мгновение, она хватает со стойки свою сумочку и достает маленький пистолет.

Время замедляется.

— Ты сука, — рычит она, надвигаясь на меня, ее глаза горят яростью.

Я вытаскиваю пистолет из-за пояса, стараясь держать его ровно. — Не подходи ближе.

Она делает еще один шаг вперед, на ее лице написано неповиновение. — Ты не выстрелишь в меня. Если бы ты была уверена в себе, ты бы убила меня, пока я еще была в отключке.

Мое тело гудит от адреналина. — Опусти его, Екатерина.

— Что ты сделала? — выплевывает она, по ее щеке скатывается слеза. — Ты хочешь, чтобы моего мужа убили?

— Не подходи! — кричу я, отчаяние сжимает горло. — Пусть они сами разбираются. Они ничего тебе не сделают.

Она стреляет.

Выстрел оглушительный, внезапный, яростный треск, который эхом отражается от стен ванной. В животе вспыхивает боль, жгучая и сильная.

Я задыхаюсь, жжение распространяется как лесной пожар. Моя рука летит к месту удара. Теплая, липкая влага стекает по моим пальцам — кровь.

О Боже.

Никогда еще я не чувствовала так остро биение своего сердца. Каждый толчок усиливает боль, пронизывающую меня до глубины души.

Осознание этого поражает меня.

Если я не приму меры, то умру здесь.

Я перевожу взгляд с крови, пропитавшей мой живот, на Екатерину. По ее глазам я вижу, что она намерена довести дело до конца.

И тут же моя паника, перехваченная дыханием, превращается в ярость.

Она стреляла в меня. Она хочет моей смерти. Неужели она думает, что я настолько слаба, что позволю ей прикончить меня?

Внутри меня просыпается сила. Сила, которая кричит, чтобы я сделала то, что необходимо. Поступить справедливо.

Курок под моим указательным пальцем словно горит, когда Екатерина снова поднимает пистолет.

Я сжимаю его.

И снова сжимаю. И еще раз.

Я выпускаю в Екатерину всю обойму, пока она не падает на пол.

Комната кружится. Я изо всех сил стараюсь осторожно опуститься на плитку, но в итоге падаю, как только оказываюсь на полпути.

Мое зрение тускнеет. До моих ушей доносятся слабые голоса, но я не могу разобрать, кому они принадлежат.

А потом все вокруг становится черным.

НЕРО

Я попал в бурю хаоса и стрельбы.

В одну минуту я записываю адреса складов, пока Максим и пахан говорят о чем-то по-русски, а в другую — люди Джино Ферраро врываются в мою гостиную.

Я хватаю с журнального столика пистолет и бросаюсь на спинку дивана.

— Ты, ублюдок! — кричит пахан. — Убей его, Макс!

В меня врезается тело.

Максим.

Я перекатываюсь, отбиваю ногу и попадаю в грудь Максиму. Он отшатывается назад, затем снова делает выпад, нанося удар, но я блокирую его и наношу свой.

Максим падает на землю. Кровь капает у него из носа, в яростных глазах пылает убийство. Он отползает за кресло, его пистолет взведен и готов к стрельбе.

Я прижимаюсь спиной к стене и выглядываю из-за угла.

Люди Джино расправились с двумя охранниками, но оставшиеся двое затаились за кухонным островом с паханом.

Ребята Джино справятся. Мне нужно прикончить Максима и добраться до Блейк.

Должно быть, она нашла способ впустить людей Ферраро внутрь. Умная девочка.

В моем нутре бурлит смесь гордости и гнева. Я горжусь тем, что она справилась, и злюсь, что она так рисковала.

Это была не ее работа. Все время, пока пахан говорил, я думал о том, как увезти ее подальше отсюда. Оказалось, у нее был свой план. Пролить на себя кофе было блестящей идеей.

Я подумал, что, возможно, без нее в комнате я смогу попытаться напасть на пахана, но не хотел рисковать, не сумев убить их всех. Если бы меня убили, Блейк осталась бы одна.

Они бы не пощадили ее.

Погоди. Где, черт возьми, Екатерина?

Я осматриваю комнату, но в хаосе и дыму трудно что-либо разобрать. Пуля царапает мою руку — напоминание о том, что я слишком долго не сводил глаз с Максима. Адреналин, бурлящий во мне, притупляет боль.

Я прицеливаюсь и стреляю, но ублюдок уворачивается как раз вовремя.

Мне нужно покончить с этим. Сейчас же.

Пригнувшись, я пробираюсь сквозь мебель, приближаясь к Максиму.

Я валю его на пол, заставляя выронить пистолет, но этот ублюдок наносит мне сильный удар, и его кулак попадает мне в челюсть. От удара я отшатываюсь от него.

К тому времени как я встаю на ноги, он снова вооружен, но я не даю ему возможности прицелиться. Я хватаю его за запястье и выкручиваю, заставляя пистолет взвиться вверх.

— Ах ты, членосос, — выплевывает он, и слюна брызжет у него изо рта.

Я улыбаюсь.

Он спускает курок и стреляет в потолок. Я выкручиваю его запястье сильнее, пока оно не ломается и пистолет не падает мне в руку.

Я не колеблюсь. Следующая пуля пробивает ему коленную чашечку, и он падает на землю с криком, пронзающим воздух.

— Черт! Стой! Я могу тебе помочь!

Я простреливаю ему вторую коленную чашечку.

— Дай мне поговорить с Джино, — хрипит он, в его голосе звучит отчаяние. — У меня есть информация, которая ему понадобится.