— Я нет. Но мне не наплевать на таких людей, как Мартина — невинных людей, которые родились в этой жизни. Я не хочу, чтобы эти смерти были на моей совести, Де Росси. Я ждал возможности, которая позволила бы мне сделать это чисто, и разумно или нет, но я получаю то, что хочу.
Он смотрит на меня так, словно я потерял голову. — Я уже сказал…
Я бы еще сильнее надавил на него, чтобы он сдержал свое слово, но этого будет недостаточно. Мне нужно добавить что-то еще к сделке. — Каков твой план? Ты собрал необходимую поддержку?
Он смотрит на меня сузившимися глазами, потом встает и идет наливать нам виски. — Пока нет.
— Теперь я знаю, почему Моретти и Де Роза отказались от встречи. Сэл сказал им, что у него есть зацепка на Мартину. Должно быть, это произошло после того, как с ним связался Поло.
— Да, теперь она ему точно не светит. Но наш прогресс замедлился, как бы мы ни старались его подтолкнуть. Есть колебания.
Я беру у него стакан и делаю глоток. — Я нужен тебе, Де Росси. Все идет не так, как ты думал. Сэлу удается держаться за свою поддержку, потому что ты уже много лет не появляешься в Казале. У Сэла много недостатков, но, по крайней мере, все знают, что это за недостатки. Ты же, напротив, загадка. Никто не любит неизвестность.
— Вот почему я веду переговоры со всеми этими людьми лично, — возражает он.
— Да, но для построения отношений нужно время, а у тебя его в обрез. Ты не можешь позволить себе больше играть в дипломата. В этой ситуации нужен диктатор.
Он садится напротив меня и почесывает подбородок, похоже, обдумывая сказанное. — Склони колено, иначе… Я не хотел втягивать наемников во внутренние дела клана, но у меня и без них нет достаточной огневой мощи, чтобы обойтись без такой угрозы.
— Тебе не нужно угрожать их жизни, только их деньгам.
Его глаза вспыхивают интригой. — Что ты предлагаешь?
Я могу раскрыть ему все тайники, которые я устроил для семей.
Если я это сделаю, моей репутации конец.
Никто никогда больше не будет мне доверять, но… Черт. Оно того стоит. Если я готов отдать Мартину ради этого, то чем еще можно пожертвовать?
— Большинство семей хранят значительную часть своих личных денег и ценностей в охраняемых хранилищах, которые я спроектировал. Я знаю, где они расположены, и встроил "черные ходы" в системы безопасности.
По выражению лица де Росси можно понять, что он понимает, к чему это приведет. — Значит, у тебя есть доступ к богатствам клана, — пробормотал де Росси.
— Не ко всем, но ко многим. Скажи слово, и я смогу все это заблокировать. Возникнет паника, и этого будет достаточно, чтобы переломить ход событий в твою пользу.
Он откинулся на спинку стула. — И все, что ты хочешь в обмен на это…
— Быть тем, кто убьет Сэла.
Он взбалтывает виски в своем стакане, затем поднимает голову и смотрит мне в глаза.
— Договорились.
МАРТИНА
Из кухни выходит Валетина с двумя чашками чая, от которых идет пар, и протягивает мне одну. — Ты бледная, Мартина. Ты уверена, что не хочешь прилечь? Возможно, подействует обезболивающее.
Я прикусила язык. Нет, я не хочу лежать. Я даже не хотела принимать обезболивающие, но моя невестка настояла на том, чтобы я их приняла, увидев, как я вздрогнула, когда она дотронулась до моего запястья. Поло оставил несколько синяков, но ничего такого, что не исчезнет через несколько дней.
Что мне действительно хочется сделать, так это ворваться в кабинет брата и потребовать от Джорджио объяснений.
Да, я ожидала, что он будет вести себя по-другому, когда приехал, но я не была готова к этой идеальной маске безразличия. Вчера вечером Джорджио провел не менее двух часов с ртом между моих ног, а десять минут назад он смотрел на меня так, словно не знал меня.
Я чуть не умерла, но, очевидно, его забота простирается так далеко. Если бы роли поменялись местами, я бы не заботилась ни о чем, кроме того, чтобы быть рядом с ним. Но, похоже, его гораздо больше волнует мнение моего брата, чем поддержка, в которой я нуждаюсь.
Может быть, дело в обезболивающих препаратах или в том, что за последние несколько часов в моем организме накопилось слишком много адреналина, но от этой мысли у меня в животе вспыхивает ярость.
— Я в порядке, — говорю я, крепко сжимая чай в ладонях, хотя чашка слишком горячая. — Я скоро усну.
Валентина убирает прядь волос с моего лица, ее взгляд мягкий, но обеспокоенный.
— Теперь, когда Джорджио разговаривает с Дамиано, не хочешь рассказать мне, что произошло на самом деле? Ты была скудна на подробности.
Да, потому что я старалась быть верной Джорджио. Я не уверена, что мой брат знает много об истории семьи Джорджио, и не хотела быть той, кто разглашает его секреты.
Теперь эта преданность оставляет во рту кислый привкус.
Взгляд Валентины опускается на несколько дюймов ниже, и я замечаю кулон, который Джорджио подарил мне, — тот, что все еще висит у меня на шее. Мой гнев сменяется колючим чувством сомнения.
