- Только такая мразь, как ты, могла – вот так воспользоваться… Что, слушал, как винится моя мать и получал удовольствие?! - Олегу явно не хватало слов, чтобы высказать всё, что творилось сейчас в его душе. Эмоциональное напряжение достигло наивысшей точки, но проявиться могло только в до боли сжатых кулаках, пронзающем насквозь ненавидящем взгляде и исказившей лицо злобной маске. – Так поступить могла только такая мразь, как ты…
- А что тебя так завело? – Мясников медленно поднялся с кресла и в ответ чуть прищурил глаза. – Что твоя мать извинилась передо мной за всю вашу семейку?!
- Это ты… ты должен был валяться у неё в ногах! Ты, с-сука!.. – выкинув вперёд левую руку, Олег потряс перед лицом Виталия указательным пальцем.
- Что тебе надо?! – тот невольно отмахнулся и замер в ожидании нового выпада, но его не последовало.
- Чтобы ты сдох!.. – Дзюба проговорил это побелевшими от перенапряжения губами, сделав ударение на последнем слове. – Слышишь?! Я все эти годы только и мечтал о том, что ты когда-нибудь сдохнешь! Такая мразь как ты, не имеет права жить!.. Во всяком случае долго!..
- А ты, значит, собрался жить вечно?..
Ещё в начале разговора Виталий невольно обратил внимание на то, что Дзюба как будто прячет правую кисть под рукавом пальто – сжатый кулак лишь угадывался остриями побелевших косточек. И размахивал Олег только левой рукой… Возможно, какая-то травма была причиной тому, что гость так и не кинулся в драку.
- Не-е-ет… - Дзюба медленно покачал головой из стороны в сторону. – Я не собрался жить вечно… Но одно меня радует… - он выдержал небольшую паузу, затем многозначительно ухмыльнулся. – Что после такой мрази, как ты, ничего не останется… Бабло – не в счёт. Сдохнешь ты – сдохнет твой поганый род!..
- Смотри… как бы тебе раньше меня не сдохнуть.
- А я не боюсь! У меня, слава Богу, три сына… Есть, кому продолжить династию. А вот ты… - указательный палец снова устремился вперёд. – Ты – пустышка! Ноль!.. Кроме бабла за душой – ничего!..
Слова Дзюбы ударили в самое больное место. Больнее и придумать было нельзя… Если бы он сейчас вспомнил Мясникову другие, партнёрские дела и обиды, Виталий великодушно бы рассмеялся. Но Олег выбрал самую уязвимую цель, и прощать это было нельзя.
- Что, Олежек… - Мясников снова ухмыльнулся. – Вижу, рога до сих пор мешают?.. Никак простить не можешь? Как же ты тогда с Татьяной-то живёшь?!
- Заткнись!.. Не тебе судить!..
- Вот и тебе не судить!.. – Виталий произнёс эту фразу низким, зычным голосом, медленно проговаривая каждое слово и не сводя со своего противника тяжёлого взгляда. - И окончим этот разговор.
- И запомни!.. – Олег тоже понизил голос. – Не смей даже приближаться к моей семье! Иначе…
- Я приехал к сыну… А это – уже не твоя семья.
- Ты кому это говоришь?! Ты, который годами не вспоминал о Мишке?! Ты даже сейчас не подумал, что своим приездом испоганил ему праздник! Завтра к нему никто не придёт – ни я, ни бабка, и мать, наверное, не захочет!.. и всё из-за тебя!
- Велика потеря!
- Мы – его семья, а ты кто такой?!
- Я – его отец.
- Отец?! – Олег злобно ухмыльнулся. – Какой ты отец?! Ты – никто! А отец… Отец у него есть. И, если ты ещё не в курсе, то Мишка с ним общается. Это он тебе не скажет… А мне деликатничать ни к чему.
- Убирайся!..
Выплеснув весь свой гнев, Дзюба ушёл так же стремительно, как и появился. Виталий ещё какое-то время осмысливал всё, что вывалил на него бывший соперник… Злость, раздражение, давно забытая ревность только усиливались, они клокотали, жгли изнутри, не давали свободно вздохнуть… Ужасно хотелось отомстить и за эту боль, и за оскорбления, и за собственное бессилие перед судьбой.
Часы показывали половину седьмого вечера, когда он вызвал автомобиль и, одевшись, вышел из гостиницы.
- С тобой всё в порядке? – увидев отца у себя на пороге, Михаил тревожно нахмурился. – Как ты себя чувствуешь?!
- Нормально… - ответ получился мрачным, сквозь зубы.
- У тебя такой вид… Что-то случилось?
- Дядька твой в гости заезжал… - усевшись в гостиной на диван, Виталий саркастически усмехнулся. – Кстати, откуда он узнал, что мы с твоей бабушкой встречались?
- Ах, вот оно что… - устроившись напротив, Миша многозначительно кивнул. – Понятно. Это бабушка проговорилась… Олег Семёнович узнал, что она ездила в свою квартиру… Спросил – зачем, ну, она ему и выложила. Я почему-то этого и боялся… А что он говорил?
- Да неважно… - Виталий опустил глаза и чуть сжал губы. – Ты, Мишка, не переживай. Завтра я уже уеду, и все ваши неприятности закончатся.
- Ну, зачем ты так, отец? – Михаил посмотрел чуть укоризненно. – Я, действительно, тебе рад.
- Да ладно… Как сейчас говорят – проехали. Ты мне вот что скажи… - Мясников отвёл глаза куда-то в сторону, всем своим видом показывая, что хочет задать какой-то пустяковый, ничего не значащий вопрос. – Ты, говорят, с родным отцом теперь общаешься?..
Вопрос был неожиданным. Смутившись, Михаил ещё какое-то время молчал – ответ требовал максимум деликатности.
- Это тебе тоже дядька сказал? – он спросил это лишь для того, чтобы ещё протянуть время.
