То была стрела, нарисованная на углу бокового хода, указывающая в ту же сторону, что и первая.
Он вгляделся в глубь длинного коридора и смутно рассмотрел вдали отсвет лампы. Он шел из другого коридора или какого-то грота.
Коннор схватил рацию и, убавив громкость, шепотом заговорил:
— Магиннис? Слышите меня? Марджи?
Ответом было только потрескивание.
Сигналы рации блокировали толстые каменные стены.
Возвращаться и искать Магиннис с Вуделлом времени не было. Приходилось действовать одному.
«Хотите быть героем, — спросила его Магиннис, — или спуститься с компанией в эту чертову дыру?»
Он не хотел быть героем. Но выбора у него, похоже, не было.
Коннор выключил фонарик и сунул его в карман, полагаясь на янтарный отсвет как на ориентир. Взял обеими руками револьвер и пошел по коридору, молясь, чтобы не опоздать.
Наконец наступила последняя стадия, кульминационный пункт ритуала, и страх Роберта внезапно улетучился.
Он одержал верх. Мстительницы, преследовательницы, эринии, фурии Матери уже не могли его остановить.
Наконец он будет избавлен от причиняемых ими жутких страданий. Они хотели крови и получат ее, но не его кровь, а Эрики.
И когда ее артериальная кровь захлещет в чашу из-под его ножа, он окунет туда руки и получит прощение.
Он очистится — душой и телом, — избавится от скверны, от миазмов, и никакой туман, никакая мерзость не будут окружать его.
Роберта охватила звенящая эйфория. Торжество пело в его сердце. Он произнес из-под маски единственное слово:
— Мойра.
Он всю жизнь провел в рабстве у этого слова и его смысла. Он хорошо его знал. Не испытывал к нему ни любви, ни ненависти. Мойра была для него тем же, что логос[13], мировой порядок для святого Иоанна, что карма для тех, кто пытался проникнуть в ее тайны.
Это слово и обозначаемое им понятие придумали греки. Они понимали, как тесно переплетаются между собой судьба и справедливость, справедливость и смерть. Подобно Ахаву они проникли сквозь тонкий покров очевидного и узрели скрытый космический смысл.
Неизбежность. Вот что, в сущности, представляет собой мойра. Не больше и не меньше. Вселенная опутана сетью неизбежности, все заключено в эти тугие, непроницаемые тенета.
Не существует никакой свободы. Не существует выбора. Невозможно бороться с судьбой. Справедливости нельзя избежать. И смерти…
Избежать смерти тоже нельзя. Никому.
Даже боги смирялись с неизбежностью. Никто из людей не мог ей противостоять. Ни мистер Фернелл. Ни Шерри Уилкотт. Ни Эрика. Ни он сам.
Ничто из этого — здесь и сейчас — не было избрано. Нож и очистительная вода, ячмень и венок из травы, оцепеневшая на столе Эрика… все это было предопределено, у него просто хватило ума понять, что должно быть сделано, и делать это без жалоб.
Роберт посмотрел сквозь прорези в маске на беспомощную Эрику.
Чему быть, того не миновать.
Пора.
Нож поднялся, бронзовое лезвие заблистало — и отразило на своей зеркальной поверхности человека.
Смутно видимый силуэт у входа в зал.
Коннора.
С воплем ярости и отчаяния Роберт выпустил Эрику и повернулся, выхватил левой рукой из-за пояса револьвер охотницы и выстрелил шесть раз, израсходовав все патроны.
Коннор услышал вопль Роберта, увидел, как он повернулся, заметил взявшийся невесть откуда револьвер и мгновенно оценил возможность поразить свою цель, не задев Эрику.
Надежды было мало. Эрика находилась слишком близко к Роберту, и даже если стрелять предельно метко, пуля могла срикошетить от кости.
А он прекрасно знал, что может наделать рикошетная пуля.
Пока эти мысли пролетали у него в голове, человек в маске успел завершить поворот и навести оружие.
Яркая вспышка, гром выстрела, крошки известняка обдали брызгами лицо Коннора, когда он вжался в стену, затем еще один выстрел, третий, четвертый, пятый, шестой, грохот пальбы эхом раскатывался по пещерам, в воздухе появились перистые пылевые облачка.
На миг Коннор вновь очутился в своей нью-йоркской квартире, в перестрелке с Кортесом и Лоумаксом, пули пролетали мимо него в темноте.
Стрелял Роберт наверняка из «смит-и-вессона» Данверз, отобранного у нее в лесу. Шестизарядного, раздалось шесть выстрелов, значит, барабан должен быть пуст.
Надо действовать быстрее, пока Роберт не успел его перезарядить.
Коннор метнулся в проем, оглядывая пещеру поверх ствола своего «смит-и-вессона», готовый стрелять в этого гада, убить…
— Я бы не стал, — произнес Роберт настолько громко, что Коннор расслышал его слова сквозь звон в ушах.
Роберт стоял у дальней стены, прижимая к себе Эрику. Оружие валялось на полу, но в правой руке Роберта был нож, лезвие касалось туго натянутой кожи на горле Эрики.
Коннор замер.
— Бросай оружие, шеф. — Роберт смахнул с лица маску, она повисла на плече, рога отбрасывали на стену громадные, искаженные тени. — Бросай, или она умрет.
— Бен, — прошептала Эрика, чуть заметно покачивая головой, — он все равно убьет меня.
Коннор подумал, есть ли возможность снять Роберта так быстро, чтобы он не успел полоснуть ножом.
