Рябь движения на ветровом стекле была очень легкой, почти незаметной, но Данверз уловила ее краем глаза и, обратив взгляд на стекло, успела рассмотреть отражение красной рубашки, обладатель ее метнулся в укрытие в десяти ярдах по другую сторону грузовика.
Ее охватил сильный страх, положив обе руки на капот, она навела револьвер примерно туда, где человек в красной рубашке скрылся из виду.
Он прятался на краю поляны за буреломом, побегами плюща, сухим бурьяном высотой по колено.
Мать рассказывала ей об одной засаде во Вьетнаме, о колонне, попавшей под обстрел, зеленых джунглях, где прятались снайперы, снимавшие одного американца за другим, и что их спасли только подлетевшие боевые вертолеты.
Бой в джунглях. Вики нравились бегущие от ужаса мурашки, когда она слушала такие истории. Но сейчас они радости ей не доставляли.
Она медленно присела за переднее колесо грузовика и во весь голос выкрикнула:
— Полиция!
Ответа Данверз не ждала и не получила.
— Я вижу тебя, — сказала она, блефуя, и подняла голову над капотом. — Ты у меня на прицеле. Другие полицейские едут сюда. Подними руки и выходи сейчас же.
Рация на бедре негромко потрескивала, отвлекая ее. Ей нужно было передать код двадцать, но почему-то она не могла оторвать пальцы левой руки от рифленой рукоятки револьвера.
— Я не буду в тебя стрелять. Выходи немедленно!
В ответ шелест травы и бурьяна, негромкий, как злобное хихиканье.
Он полз, менял местоположение, но звук был рассеянным, слабым, и Данверз не могла определить, где находится этот человек.
Надо полагать, он вооружен. Если так, то, видимо, огибает поляну, чтобы получить возможность беспрепятственно целиться. И пока она ждет здесь, считая себя в безопасности за грузовиком, поймает ее на мушку из зарослей.
Но если она покинет укрытие, может срезать ее на бегу.
А что, если он не один? Разве не должно их быть как минимум двое, если один похитил миссис Стаффорд в ее машине, а другой вел грузовик?
Они могут приближаться с двух сторон.
Во рту у нее совершенно пересохло.
Вики не знала, как быть. Это осознание пришло внезапно, и она почувствовала себя беспомощной. Ее неплохо обучили исполнять большинство обязанностей, но в таком положении она не представляла, что предпринять.
Шороха больше нет. Либо этот человек замер, либо приспособился двигаться бесшумно.
Данверз оглянулась на стену остролиста за спиной, посмотрела влево, затем вправо.
В нескольких ярдах от заднего бампера грузовика в куче палой листвы на краю поляны — мелькание красного.
Он.
Вики проскользнула вперед, мимо левой фары, и спряталась за решеткой спереди грузовика.
Мелькнувшая рубашка подсказала ей, что этот человек все еще прижимается к земле, может быть, опирается на локти и целится в нее.
На новом месте она пока что менее уязвима, но ведь он может подкрасться поближе… Выбирать лучший угол прицела? Или прицелиться под шасси, прострелить ей колени — искалечить, потом прикончить в упор?
Господи, ну и положение — она перепугана, не знает, куда деваться.
Сердце ее колотилось часто. Серебряный Христос холодил ключицу.
Данверз решила рискнуть. Если она внезапно выскочит из-за укрытия, побежит со всех ног, то, возможно, спасется. Это лучше, чем дожидаться, чтобы он ее убил.
Приподнявшись до полуприсеста, Вики напряглась перед рывком. Обдумала маршрут. Через просвет в деревьях, затем напрямик к лесной дороге и вверх по уклону к шоссе. Не останавливаясь, не оглядываясь.
Если у нее один противник и находится сзади, она должна спастись. Даже превосходный стрелок не очень-то попадет в движущуюся цель в лесу.
Хватит медлить. Надо действовать, пока он не подобрался поближе, пока ноги не свело судорогой, пока не утратила решимости.
Данверз резко выпрямилась и бросилась вперед, остролист приближался к ней сплошной зеленой стеной — где же просвет, где? Вот он. Она полезла через него и побежала в лес, голова у нее кружилась, легкие жгло, и этот человек стоял прямо у нее на пути.
Вики увидела красную рубашку и бородатое лицо. Смятение обошлось в драгоценные полсекунды. Этого человека не может быть здесь, он позади нее, на поляне, она видела его.
Потом она вспомнила о револьвере, слишком поздно.
Его кулак взлетел, ударил ее в скулу с поразительной силой, и мир перевернулся.
Вики упала на спину и застонала, когда его колени вдавились ей в живот.
Он сел на нее верхом, схватил за руки, чтобы отнять револьвер, и Вики поняла, что этот человек безоружен и хочет застрелить ее из собственного треклятого револьвера.
Вики была сильной. В школе она играла в футбол, и ноги у нее были все еще мускулистыми, но, придавленная его тяжестью, она не могла нанести удар ногой, а силой рук уступала ему.
Он ухватил ее правое запястье обеими руками. И, стиснув зубы, потянул оружие вниз, к ее животу.
Вики изо всех сил удерживала оружие, дуло было направлено в сторону, руки болели от напряжения.
— Я знаю тебя, — неожиданно сказал он.
Она глянула ему в лицо, увидела глаза — не беспокойные, безумные, как можно было предположить, — глаза, глядящие пристально, серьезно, испытующе.
