Неспешными багряными мазками ложатся краски Осени на полотно Мира. Но хитрит коварная хозяйка листопадов, перекраивает холст, вплетая новые, отчаянно кричащие цвета. И не под силу никому заставить Осень остановиться и поглядеть сквозь холодные реки на своих подопечных: ни угрюмым Путникам, ни ищущим Странникам, так же, как не под силу даже самым великим чаровникам обратить время вспять. Проклятие набирает силу, тая опасность в оборванных страницах для всех чаровников. Сможет ли один человек пройти сквозь горькие туманы, тающие грустью на лице? Сможет ли найти ответы на двуликие вопросы Госпожи Осени? Сможет ли победить сестру Красочной — саму Смерть?.. Ведь, в сущности, все предначертанное становится кристально ясным и чистым, когда падают листья…
В даль соленую, в даль запретную,
Убежим, взявшись за руки, — в осень…
Что же, если никто не попросит,
Мы умрем, никем не воспетыми?…
Наш удел — бежать за рассветами,
Обгоняя ветра на подлёте.
Так, на тысячном повороте,
Мы умрем, никем не воспетыми.
Листьев шепот мифы заветные
Враз развеет грустью момента:
Что с того, что, создав все легенды,
Мы умрем, никем не воспетыми?..
Но в конце, за всеми приметами,
Может быть, станет ясно и вам
То, что мы, вопреки всем словам,
Будем — жить, никем не воспетыми…
"…и когда очнется ото сна сын Проклятой, и поведет за собой армию — маленькую, но верную, и встретит ту, что заклята узами долга, и понесет ее Бремя, став с ним одним целым, и забудет самое себя, сберегая в руках Огонь Судеб — ненасытный и всепоглощающий; и когда возвысится он над всеми Странниками и Путниками, но станет ниже любого оборванного бродяги, когда придет в отчий дом, гордо подняв голову и преодолев вечный покой Осени, когда станет он с нею одним единым; когда среди всех Змеев и Фениксов возродится Чистая Сила — тогда прольется кровь. И да будет принесена жертва во Имя Всего — что было, что есть и чему только суждено случиться. И тогда звезды не погаснут трое суток, звуки век молчавшей цитры зазвучат над Миром, а Мир сохранит безмолвную память о нем. И да придет на царствие запах осенней черемухи…"
(Отец Алишер, хранитель Знания, остров Яцир)
В тронном зале всегда было на редкость мрачно и пасмурно, будто вместо высокого потолка со свисающей люстрой было серое, затянутое тучами небо.
Кралль Заросии Блуд Пятый никогда не любил этот зал: хорошего настроения атмосфера, царящая в нем, не добавляла.
— Что у тебя, ар-Данн?
Молодой мужчина, дальний родственник его матери и по совместительству один из тайных агентов его величества поклонился краллю, а затем, вытащив из серой куртки листок, подал ему.
Блуд быстро пробежался по нему глазами, нахмурился, а затем спросил:
— Тот самый Анрод?
— Тот самый, ваше величество.
— Хм…
Еще с пару волн* (время, за которое рождается и добирается до берега волна, равное примерно минуте) в зале стояло гробовое молчание. Потом кралль откинулся на спинку трона и задумчиво поглядел куда-то мимо графа ар-Данна.
— И кого ты думаешь отправить на такое задание? Кто не польстится на этот камешек?
Ар-Данн усмехнулся и, потерев рукой усы, чтобы вовремя скрыть улыбку, ответил:
— Помните того паренька, который вынес вас с поля битвы во время последней войны с Корином?
Блуд покусал губы, вспоминая. Черные волосы, пропитанный кровью рукав, безумные черные глаза — это он помнил. Но лицо расплывалось, и кралль никак не мог восстановить его в памяти.
— Что-то припоминаю.
— Он сейчас находится в Здронне. Пару лет назад Верховный Судья отправил его в Здронн.
Кралль заинтересованно глянул на ар-Данна.
— Если вашему величеству это интересно… — Блуд кивнул ему, чтобы тот продолжал, — он сбежал из обычной городской тюрьмы, убив несколько стражников. Кажется, они случайно поранили во время задержания его друга, а тот скончался в камере.
— И ты предлагаешь мне его кандидатуру?
Мужчина загадочно улыбнулся.
— У него не осталось смысла жить. Как здравомыслящий человек, из Здронна он будет вырваться рад. И возвращаться ему туда вряд ли захочется. Так что… Подумайте, ваше величество.
Блуд почесал подбородок, затем скользнул взглядом по окну, в которое еле пробивались солнечные лучи, а потом вдруг усмехнулся:
— Хорошо, ар-Данн. Делай, что желаешь нужным. В средствах и людях нуждаться не будешь. Но если через несколько вятков* (вяток — аналог месяца) артефакт не будет у меня… Пеняй на себя, ар-Данн.
