– Да, что касается налогов, то их у нас немало.
В ответ Феофилакт стал загибать пальцы:
– Поземельный, подушный, подымный, мытный, налог с пастбищ, налог на скот, на пчел…
Но пальцев не хватало, и он прекратил подсчитывать.
– Золото – двигатель торговли и государственной машины. Все остальное – химеры, – произнес с горькой усмешкой Леонтий. – Такова жизнь, и на песке нельзя строить здания…
Я вспомнил, с какой настойчивостью собирает деньги в государственную сокровищницу Василий, но не выдержал и прервал магистра:
– Ты, конечно, прав, такова жизнь… Но есть нечто более высокое, чем золото, расчеты торговцев и нажива.
Вспомни, сколько раз ромеи проливали кровь ради высоких целей. Читай у Георгия Амартола, какая радость овладела сердцами людей, когда удалось вырвать из рук неверных хитон Христа! Только тот народ достоин славы, который ставит перед собой великие задачи, а не заботится о брюхе.
Леонтий поморщился.
– Ты, может быть, прав, но если покопаться хорошенько, то всюду ты найдешь стремление кпользе.
Феофилакт, бородатый, как древний мудрец, произнес с печалью:
– Богатые думают о наживе, строят дворцы, а бедняки умирают от голода.
– Как же обойтись без купцов? – простодушно заметил Ксифий. – У одних есть рыба и нет соли, чтобы ее посолить, у других есть бобы, но нет горшка, чтобы сварить пищу…
Феофилакт перебил его:
– Посмотрите, что творится в мире. Помните, у Иоанна Геометра:
Я знал эти стихи – они назывались «На разлуку с родиной», в них стихотворец изображал страдания бедных и угнетенных.
Феофилакт говорил.
– Сборщик податей, пользуясь простотой поселянина, берет с него неполагающиеся фоллы, и люди ослепли от слез.
Подпирая голову, тяжелую от сомнений, я не знал, что ответить Феофилакту. Люди уходят в тихие монастыри, чтобы спасать душу постом и молитвами. Уйти туда? Но не значит ли это покинуть в трудную минуту василевса и товарищей по оружию? Нет, будем тянуть ярмо, пока хватает сил. Я знаю, не так-то легко сделать мир справедливым и удобным для жития. Пусть жадные думают о наживе, а раболепные ползают на брюхе! Когда-нибудь и их поразит гнев Небес.
– Не ради временных благ мы страдаем, а для того, чтобы Небеса озарили светом землю, грубую и жалкую, – сказал я.
– Ты начитался Платона, мой друг, – заметил магистр.
– Наша цель – преуспевание ромейского государства. Нельзя без страданий служить великому делу…
– А где же завещанная нам милость к падшим и убогим? – спросил с мягкой улыбкой Феофилакт.
У меня закипало на сердце.
– Пусть страдают! – крикнул я. – Сейчас не до страждущих. Ты видишь, все рушится у нас под ногами. Сама земля колеблется. Люди жрут, спят, удовлетворяют свои естественные надобности и воображают, что они венец творения.
– Жестокое сердце у тебя, патрикий, – покачал головой Феофилакт.
– А почему они не хотят оторваться от корыта? Почему они не хотят стать в наши ряды? Только воины в эти дни достойны преклонения. Помнишь, Никифор Фока требовал от церкви, чтобы были причислены к лику святых все павшие на поле брани? Ему отказали. Патриарх говорил, что среди павших могут быть грешники и даже еретики. А по-моему, кровь воина смывает все грехи и все заблуждения. Подвиг его, отдавшего свою жизнь за других, выше, чем молитвы епископа. Слишком высока цель, за которую они умирают.
– Какая цель? – спросил тихо Феофилакт.
Я не привык принимать участие в спорах, был плохим диалектиком и не знал, как высказать словами то, что я чувствовал всем своим существом. Феофилакт ждал ответа. Я ему сказал:
– Понимаешь? Мы страдаем, чтобы на земле не угас светильник.
– Светильник есть церковь, – с убеждением ответил монах.
– Не только церковь, но и другое. Диалоги Платона, которые ты сам читаешь тайком от епископа. А разве ты не будешь жалеть, если погибнет в Херсонесе твоя библиотека?
Я затронул больное место у собеседника. Теперь лицо его выражало беспокойство.
– Ты думаешь, книги могли погибнуть?
– Все может быть, когда свирепствует война.
– Какие книги! – схватился руками за голову Феофилакт. – «Шестоднев» Василия Великого! С изумительными украшениями! Золотом и красками. «Трактат о постройках» и «Тайная история» Прокопия Кесарийского… Павел Силенциарий, воспевший красоты Софии… Фукидид и Аристотель…
– А Платон?
– Есть и Платон и Прокл…
– Вот видишь! Погибнет государство ромеев, и некому будет защищать твоего Прокла…
Магистр Леонтий с его обычной улыбочкой произнес:
– Мы погибнем, но будут другие светильники на земле. У тебя много гордыни, Ираклий. Вспомни, какие государства погибали. Всему свой черед.
– И никого не хочет пожалеть патрикий, – прибавил монах.
– А они нас жалеют, когда мы погибаем? – ответил я ему.
