– Владимир принимал сегодня послов из Рима. Не знаете, что пишет ему римский папа?
– Владимир расспрашивал сарацинских купцов о Иерусалиме.
– Владимир осматривал ромейские корабли и любопытствовал об их устройстве.
– Не думает ли он посетить Константинополь?
Случалось, что к нам являлся пресвитер Анастас и сообщал о том, что делается в доме бывшего стратига.
В тот вечер он тоже принимал участие в нашей беседе. Магистр Леонтий увивался около него, пытаясь пронюхать о планах скифов. На рынке ходили слухи, что тысячи русских воинов отплыли прошлой ночью в ладьях в неизвестном направлении. Куда? Мы терялись в догадках. Но Анастас был нем как рыба, хотя в глазах его я читал скрытое торжество.
Вдруг вошел Никифор Ксифий, взволнованный и мрачный. Мы посмотрели на него.
– Владимир занял Таматарху! – сказал он.
Многие вскочили со своих мест. Магистр схватил его за плечи.
– Таматарху? Этого не может быть!
Анастас тоже встал, потягиваясь с притворной зевотой.
– Время отойти ко сну…
Но мы обступили его со всех сторон, требуя объяснений:
– Что это значит?
– Вы предали нас!
Анастас развел руками:
– Что вы, отцы! Волноваться причин нет. Чем вы недовольны? Соблюден договор во всех подробностях или не соблюден? Соблюден. Получаете вы Херсонес в свое владение? Получаете. Посылает князь варягов на помощь василевсам? Посылает. Возвращает он вам солеварни и рыбные ловы? Возвращает. О Таматархе же в договоре никаких упоминаний не было…
Таматарха лежала по ту сторону Боспорского пролива. Этот город, очень важный в торговом и военном отношении, был населен скифами и всяким торгующим людом, среди которого было много руссов. Город никому не принадлежал, как-то управляясь в своей вечной анархии. Теперь Владимир тайно переправил туда воинов и наложил на город тяжелую руку. Мы понимали, что, обладая Таматархой, он всегда может, даже не имея военных сил в Херсонесе, оказывать давление на нашу политику в Таврике. Там он оставил как бы свое око, которое могло наблюдать за Таврическим берегом. Варвар обошел наших проницательных магистров. Договор соблюден, но над Херсонесом на вечные времена повисла в воздухе русская секира.
Агафий, писавший текст договора, частыми ударами кулака стучал по столу, скрипя зубами от злости. Леонтий Хрисокефал, сжимая голову руками, бегал из угла в угол, бормоча непонятное.
– Право, вам нет причин волноваться, отцы,– успокаивал Анастас. – Таматарха никогда не принадлежала ромеям. Зачем вам этот город? А каган (иногда русского князя называют здесь каган, в подражание хазарам, и меня не удивит, если его скоро станут называть василевсом) нашел там своих людей, бежавших от его суда и не желающих платить судебной пени, беспокойных бродяг и непокорных всякого рода.
– Я понимаю твою игру! – многозначительно поднял палец Леонтий.
Анастас приложил ладони обеих рук к груди и сказал:
– Верьте, что мы теперь с ромеями как братья. Все ваши торговые права в Таматархе будут сохранены.
Уже ничего нельзя было изменить в нашем незавидном положении. Порфирогенита была в руках варвара. О Таматархе же хитрые, как змеи, магистры не подумали во время составления договора.
– Если бы вы знали, отцы, какие у нас замыслы! – потирал руки Анастас, радуясь, что он тоже принимает участие в составлении этих грандиозных предприятий.
—Господь низринет вознесшихся…
—Все в руках Всевышнего. Это ты справедливо сказал. Но наш царь…
—Кесарь, – поправил его наставительно магистр Леонтий.
—Царь! – упорствовал Анастас.
—Кесарь! – воскликнул магистр и даже вскочил со скамьи.
—Царь! – не уступал священник и поднял вразумительно палец.
Никто больше не возражал ему. Впрочем, Анастас сказал в духе примирения:
– Царь, кесарь, князь – какое это имеет значение? Важнее, что Владимир обладает великим умом. Это мудрый правитель. А всякий мудрый правитель побеждает врагов, но предпочитает мир войне, объединяет народы, а не разделяет их, собирает в житницы, а не расхищает, любит мирную торговлю, обо всем помышляет и заботится о том, чтобы поселянин получил пользу от своих трудов. Если бы вы знали, какие замыслы у него! Он хочет строить школы и академии, перекинуть мосты через реки и устроить дороги, чтобы укрепить наше обширное государство. Он хочет знать, как живут люди в других странах, отправляет посланцев в Рим, Иерусалим, Багдад, Ани, Александрию, и путешествующие рассказывают ему обо всем, что они видели и слышали в этих городах. Чего вы хотите от него? С греками он живет в дружбе, с болгарами заключил вечный мир. Мы не нарушим его, пока не будет камень плавать, а хмель – в воде тонуть. А когда это будет? Никогда. Он не гордец, хотя породнился с ромейскими василевсами. Самых простых людей он делает участниками своего совета. Так поступил он, например, с Яном Кожемякой, сыном бедного человека. Церкви он отдает десятую часть от своих имений. Нет, ему надо помогать по мере сил, ибо он доброе творит для народа…
Он подошел к магистру, сел рядом с ним на скамью и зашептал:
