Мое неуемное любопытство не распространялось лишь на одного жителя нашего квартала – Марида Одрана. Я решил, что не желаю знать, что они обо мне думают. Зачем расстраивать себя понапрасну?
Прочитав досье на своих друзей и знакомых, я пожелал ознакомиться со счетами телефонной компании, представленными полицейскому участку. И тут ничего; но, конечно, Оккинг не такой дурак, чтобы звонить своему Бонду прямо из кабинета. Я стоял на перекрестке множества дорог, и все они заканчивались тупиком.
В результате, я получил пищу для размышлений, но не новые факты. На самом деле, мне было интересно узнать всю подноготную Хаджара и других жителей Будайина, а скудость данных об Оккинге – и, что вполне понятно, о Фридландер– Бее – давала почву для определенных предположений, а может, даже утверждений... Я думал обо всем этом, шагая по улице, и не заметил, как оказался у себя дома.
Какого черта я сюда пришел? Ну, вообще-то меня вовсе не привлекала перспектива провести еще одну ночь в номере отеля. По крайней мере, один из убийц знал, что я остановился там; мне нужна новая ставка, по крайней мере, на день-два... Я все больше свыкался с училками, мои решения не зависели от всяких эмоций, и я принимал их намного быстрей, чем раньше. Меня не покидало чувство уверенности в своих силах и хладнокровие. Надо связаться с Папой, а затем подыскать себе другое место для ночлега.
В комнате все было так, как перед уходом. На самом деле я недолго отсутствовал, но чувство такое, словно прошла целая вечность: я потерял ощущение времени. Бросив сумку на матрас, я сел и пробурчал код Хасана в трубку. Три долгих гудка; наконец Шиит отозвался.
– Мархаба, – произнес он устало.
– Привет, говорит Одран. Мне нужно встретиться с Фридландер-Беем; я надеюсь, ты сможешь организовать это.
– Он будет доволен тем, что ты высказываешь стремление действовать правильно, мой племянник. Разумеется, он захочет увидеть тебя и узнать, как обстоят дела, из твоих уст. Тебя устраивает сегодня вторая половина дня?
– Как можно раньше, Хасан.
– Я позабочусь об этом, о мой проницательный друг, и перезвоню, чтобы сообщить точное время.
– Спасибо. Подожди, я хочу задать тебе один вопрос. Скажи, существует ли какая-то связь между Папой и Сейполтом?
Хасан замолчал надолго, очевидно обдумывая, как лучше сформулировать ответ.
– Уже нет, о мой племянник. Ведь, если я не ошибаюсь, Сейполт мертв?
– Знаю, – нетерпеливо бросил я.
– Сейполт занимался только мелкими операциями по импорту и экспорту; такое не интересовало Папу.
– Значит, насколько ты можешь судить. Папа не пытался наложить руку на часть его бизнеса?
– О мой племянник, этот "бизнес" настолько незначителен, что даже недостоин называться бизнесом. Сейполт был просто мелким дельцом, таким же, как я.
– Но ведь он, так же как и ты, решил, что для сведения концов с концами нужно искать дополнительный заработок. Ты работаешь на Фридландер-Бея, он работал на немцев. – Клянусь светом моих глаз! Не может быть! Сейполт-шпион?
– Могу поспорить, это для тебя не новость;
Неважно. Ты когда-нибудь имел с ним дело?
– Что ты имеешь в виду? – Голос Шиита сразу приобрел жесткость.
– Бизнес. Импорт-экспорт. Здесь у вас общие интересы.
– О, понятно. Да, время от времени я покупал кое-что, если Сейполт предлагал хорошие европейские товары, но не припомню, чтобы он хоть раз делал закупки у меня.
Он не сказал мне ничего существенного. По просьбе Хасана я быстро ознакомил его с тем, что произошло с тех пор, как обнаружили убитого Сейполта. Когда я закончил, Шиит был здорово напуган. Попутно я рассказал об Оккинге и явно неполных досье полиции.
– Поэтому мне надо увидеть Фридландер-Бея.
– Ты подозреваешь кого-то? – спросил Хасан.
– Дело не только в исчезнувшей информации, или в том, что Оккинг – иностранный агент. Я просто не могу поверить, что, бросив весь свой отдел на расследование этих убийств, он так и не нашел ни единой зацепки, чтобы поделиться со мной. Я уверен, лейтенанту известно намного больше, чем он мне говорит. Папа обещал, что заставит Оккинга выложить все. Мне необходима информация.
– Ну разумеется, мой племянник, об этом можешь не беспокоиться. Иншалла, все будет сделано. Как я понял, ты не можешь сказать точно, как много знает Оккинг?
– Таковы приемы полицейских, Хасан. То ли лейтенант распутал все дело до последней мелочи, то ли ему известно не больше, чем мне. Трудно сказать... Все они мастера пудрить мозги.
– Он не посмеет пудрить мозги Фридландер-Бею.
– Попытается, Хасан.
– Из этого ничего не выйдет. Тебе нужны еще деньги, о мой проницательный друг?
Черт, вообще-то хрустики никогда не помешают...
– Нет, Хасан, с этим все в порядке. Папа более чем щедр со мной.
– Если тебе понадобятся наличные, чтобы продвинуть вперед расследование, дай мне знать. Ты прекрасно справляешься, сын мой.
– Да, по крайней мере, до сих пор еще жив.
– Ты красноречив и остроумен, как поэт, дорогой мой! Но прости, сейчас я должен идти. Сам знаешь, бизнес есть бизнес...
– Это точно, Хасан. Позвони мне, как только переговоришь с Папой.
– Хвала Аллаху, пусть Он оградит тебя от бед.
