– Я тебя люблю, – наконец пробормотал я. Самые лучшие слова, если, конечно, произнести их в подходящий момент.
Мы взялись за руки и медленно побрели через весь Будайин. Казалось, что мы прогуливаемся, но некоторое время спустя я понял, что Ясмин куда-то меня ведет. Почему-то я был уверен, что мне не захочется смотреть на то, что она желает продемонстрировать.
Труп был засунут в большой пластиковый мешок для мусора. Кто-то разбросал мешки, и тот, в котором лежала Никки, разрезали, так что она раскинулась прямо на мокрых грязных камнях, вымостивших узкий тупичок.
– Это ты виноват в том, что ее убили, – всхлипнув, сказала Ясмин. – Не очень-то ты старался ее найти.
Держась за руки, мы постояли молча, глядя на мертвую Никки. Я давно знал, что когда-нибудь увижу ее вот так – мертвой, засунутой в мусорный мешок. Думаю, знал это еще в самом начале, когда была убита Тамико и Никки что-то пыталась сказать мне по телефону.
Выпустив руку Ясмин, я встал на колени возле трупа. Никки была вся залита кровью, пламеневшей на фоне темно-зеленого мешка и серых замшелых камней мостовой.
– Детка, – сказал я, взглянув на застывшее лицо Ясмин, – наверное, тебе не очень полезно смотреть на все это. Может быть, позвонишь Оккингу, а потом отправишься домой? Я скоро вернусь.
Ясмин слабо махнула рукой.
– Я позвоню Оккингу, – мертвым голосом произнесла она, – но мне сегодня надо работать.
– Пошли Френчи ко всем чертям, – посоветовал я. – Мне хочется, чтобы ты провела ночь дома. Послушай, дорогая, побудь немного со мной.
– Ладно, – кивнула Ясмин, улыбнувшись сквозь слезы.
Главное, что мы не поссорились всерьез. Еще немного усилий – и наша любовь будет совсем как новенькая; может быть, станет даже крепче. По крайней мере, я на это надеялся.
– Как ты узнала, что она здесь? – спросил я нахмурившись.
– Тело нашла Бланка, – объяснила Ясмин. – Она ходит мимо, когда работает в баре. – Ясмин показала на дверь в глухой кирпичной стене, покрытой облупившейся серой краской.
Я кивнул и постоял немного, глядя, как Ясмин медленно бредет к ярким огням улицы. Потом снова повернулся к изуродованному телу Никки. У нее было перерезано горло, на запястьях и шее багровые отметины – следы ожогов, – порезы и колотые раны по всему телу. Убийца действовал с большим умением и затратил на Никки больше времени, чем на Тами или Абдуллу. Я уверен, что при осмотре судебный врач обнаружит также, что ее изнасиловали.
Одежда и сумка Никки тоже были засунуты в мешок. Я внимательно осмотрел все тряпки, но ничего не нашел. Достал сумку; для этого пришлось приподнять голову Никки. Ей нанесли страшный удар по черепу – волосы, кровь и мозг слиплись в единую отвратительную массу. Рассекли шею от уха до уха так глубоко, что голова едва держалась. В жизни не видел подобного зверства! Слегка очистив от мусора мостовую вокруг мешка, я осторожно уложил тело на растрескавшиеся камни. Потом отошел на несколько шагов, упал на колени и выблевал все, что съел за день. Я корчился, тело сводили спазмы, пока не заболели мышцы живота. Когда рвота немного унялась, я заставил себя снова подойти к телу и осмотрел сумку Никки. Два предмета, найденные там, заслуживали самого пристального внимания: медное изображение скарабея, которое я видел в доме Сейполта, и грубо сработанный модик, похожий на самоделку. Я положил находки в свою сумку, выбрал из наваленных вокруг мешков наименее вонючий и употребил его вместо молитвенного коврика, расположившись со всем возможным при данных обстоятельствах комфортом. Я вознес молитву Аллаху за душу Никки и стал ждать озарения.
– Ну ладно, – наконец тихо произнес я, оглядывая зловонный тупичок, где нашла упокоение и последний приют Никки. – Утром я подправлю себе мозги. Мактуб. Пусть будет так. Решено.
Почти все мусульмане по природе своей подвержены суевериям. На пути к юдоли слез – земле, сотворенной Аллахом, – нас сопровождают всевозможные джинны, ифриты, чудища, ангелы и черти, шайтаны. Кроме того, существуют колдуны, обладающие очень опасным супероружием – таинственными силами, самая страшная из которых – сглаз. Люди с дурным глазом встречаются часто. Все это не значит, что мусульманская культура более иррациональна, чем какая-либо другая; каждая придумала свой фирменный набор невидимых враждебных сил, подстерегающих беззащитного человека. Обычно среди духов гораздо больше врагов, чем друзей или покровителей, хотя в различных Писаниях говорится о "несчетном ангельском воинстве" и тому подобном. Может быть, их всех посадили в кутузку с тех пор, как изгнали шайтана из рая. Не знаю.
