– Не то слово.
– А при чем тут Амстердам? – спросила она. – Банк ведь на Каймановых островах.
– Да, но там-то они нас точно будут ждать. А в Амстердаме мы сможем перевести деньги в Швейцарию.
– Но зачем нам вообще Амстердам?
Он пожал плечами:
– Мне всегда нравился этот город. И тебе тоже понравится. Симпатичные старые каналы, полно велосипедов.
– Можно подумать, ты приглашаешь меня в туристическую поездку.
– А что нам мешает ее совершить?
– Только без меня.
– Без тебя?
– Да, я по горло сыта твоей ложью. Теперь наши отношения будут чисто деловыми.
Брайан опустил стекло со своей стороны, подставил лицо под струю воздуха, чтобы взбодриться, и снова закрыл окно.
– Ладно, – согласился он. – Деловыми так деловыми. Но я-то люблю тебя.
– Ты ни шиша не понимаешь в любви.
– Наверное, придется признать, что в этом вопросе мы расходимся.
– Ты когда-нибудь пытался отыскать моего отца?
– Что?
– Когда я познакомилась с тобой, ты работал частным детективом.
– Это была фиктивная работа. И кстати, моя первая.
– Значит, ты никогда не был сыщиком?
Он покачал головой:
– Я только притворялся им для того, чтобы заполучить данные обо всех служащих одного хай-тек-стартапа, создававшегося в этом регионе.
– И для этого надо было создавать вымышленное сыскное агентство?
– Ну да. В компании было шестьдесят четыре работника, если мне не изменяет память. Шестьдесят четыре даты рождения, шестьдесят четыре биографии, шестьдесят четыре номера системы социального страхования.
– И ты украл все эти данные.
Он коротко кивнул, приняв гордый вид:
– Данные одной из сотрудниц записаны в твоем паспорте.
– И однажды я появилась в твоем офисе.
– Да, и я уговорил тебя не нанимать меня.
– Но когда я пришла вторично через несколько месяцев, ты взял мои деньги.
– Я действительно искал твоего отца, Рейчел. В лепешку расшибся, но не сообразил, что Джеймс – это фамилия, а не имя. Я проверил данные всех преподавателей по имени Джеймс, которые работали в этих краях в последние двадцать лет. В роли частного детектива я работал только на тебя.
– Почему ты сделал исключение для меня?
– Ты – порядочный человек.
– Что-что?
– Ты – порядочный человек. Один из немногих, которых я встречал. Ты достойна того, чтобы драться за тебя. И с тобой. Ты достойна всего.
– Как я могу тебе верить? Ты и сейчас ведешь со мной какую-то игру.
Брайан обдумал ее слова и в конце концов сказал:
– Когда я встретил тебя в баре в тот вечер, Калеб и Николь уговаривали меня не продолжать наше знакомство. Они говорили, что у аферистов не может быть жен, только любовницы. Сестра, которая впоследствии запала на женатого мужчину, давала мне советы, кого и как любить. И Калеб, который женился на девушке, не говорящей по-английски. Два добрых советчика. – Он покачал головой. – «Не надо влюбляться». Это у всех нас вышло чертовски хорошо.
Рейчел заставляла себя смотреть не на него, а в окно.
– Я влюбился в тебя, потому что понял: вот женщина, чье лицо я хотел бы видеть в свой смертный час. Ты влюбляешься, и это чувство все время усиливается, растет в тебе. Если тебе повезет, эта женщина тоже влюбится в тебя, и возврата к прежней жизни не будет, ведь если бы все было хорошо, ты бы вообще не стал влюбляться. Но я влюбился безвозвратно. Мы как раз начали проворачивать эту аферу. В тот день, когда я увидел тебя в баре, я подготовил все документы по шахте, и мы с Калебом договорились где-нибудь отметить это событие. Но я увидел тебя и послал ему эсэмэску: мол, у меня что-то с желудком из-за тунца, съеденного за ланчем. Калебу пришлось обедать в одиночестве. А я, глядя на тебя, вспоминал, как пытался отыскать твоего отца, а потом постоянно смотрел твои репортажи в новостях. И гадал, что за счастливчик провожает тебя домой. Тут к тебе привязался этот пьяный, и я пришел на выручку. Но ирония состоит в том, что ты сочла это розыгрышем. Я был восхищен и даже на миг поверил в божественное провидение. Ты ушла, а я побежал искать тебя. – Он посмотрел прямо ей в глаза. – И нашел. А потом мы гуляли, было затмение и наш любимый бар.
– Ты помнишь, какая музыка играла, когда мы вошли?
– Том Уэйтс.
– А песня?
– «Long Way Home».
– Лучше бы они поставили «Sixteen Shells from a Thirty-Ought-Six».[52]
– Не ехидничай. – Он поерзал на сиденье и поудобнее взялся за руль. – Конечно, тебе могут не нравиться мои методы и то, что я живу за счет крупных афер. Ты можешь разлюбить меня. Но я не могу разлюбить тебя, просто не представляю, как это возможно.
