Офицеры живут в Садовом переулке, в доме Гаркуши. Их слова обращены к Хаиму-Якову, «капут» относится тоже непосредственно к нему. Но где найти этот проклятый примус? Невзирая на опасность, связанную с выходом наружу, Фейгин отправляется на поиски. Он планирует сначала зайти к Хае-Саре Берман, затем к Шапиро, потом к Розенкранцу…
Проходит час, а Хаим-Яков все не возвращается. Но беда не приходит одна. Снова слышны удары по ставням и по калитке. Удары и крики: «Открывай!»
Песя стоит у плиты и готовит курицу — последнюю, зарезанную утром.
— Тамара, посмотри, кто там!
Тамара смотрит в щелку: у ворот толпится с десяток немецких солдат, на некоторых — черная униформа.
— Бабушка, фашисты!
В доме поднимается паника. Женщины бегают на цыпочках, стараясь не шуметь. На подоконник кладут пачку пеленок. Песя заворачивает Айзека в одеяло. Удары в калитку все сильнее, крики все громче. Даша и Тамара быстро накидывают куртки. Ходики на стене по-прежнему раскачивают маятником, но тиканья не слышно: его заглушает бешеный стук сердец. Руки и ноги действуют сами по себе. Быстро, быстро! Тамара хватает пеленки, Даша — ребенка. Они выскакивают во двор и бегут к тайному проходу. Кормилица отодвигает доски и выбирается в соседский двор, Тамара за ней. Доски возвращаются на место. Скорее, бежать! Через чужие сады и огороды они выбираются на дорогу, идущую в направлении Вельбовки. Погони нет, значит, можно перевести дух.
Дарья Петровна живет со своей русской свекровью на окраине города, на пологом склоне, который спускается к реке. Туда, в этот дом, она и несет сейчас ребенка.
— Входи, Тамара! — говорит кормилица, открывая дверь.
Приглашение звучит приветливо, но Тамара колеблется. Она еще не поняла, как велика ценность хорошего прибежища. Что-то заставляет ее отказаться. Наверно, то, что бабушка осталась одна против целой команды убийц. Этой наивной девочке всего тринадцать, подлость и ужас жизни еще не оставили следа в ее душе. А потому она поворачивается спиной к предлагаемому ей надежному укрытию и бегом возвращается в Садовый переулок.
Тем временем в доме Фейгиных происходят отвратительные события. Убедившись, что Тамара и Даша с ребенком покинули двор, Песя накидывает на голову серый платок и идет открывать. С гоготом и руганью вваливаются в дом незваные гости. Трое из них хорошо говорят по-русски. А за их спинами посмеиваются несколько украинских парней, и среди них Витя Гаркуша, сын соседа Ивана Матвеевича. Стыд и позор! Неужели это они навели фашистов, указали на дом Фейгиных: вот, мол, евреи, громите их?
Для начала мародеры подходят к плите и обнаруживают на ней кастрюлю. Фашистская армия толпится вокруг еврейской курицы, которая была зарезана, ощипана, посолена и сварена самым кошерным образом. Хотя нет, довариться ей как раз не суждено: арийцы вытаскивают курицу из кастрюли и рвут ее на части — каждому достается кусочек.
Но зачем нам смотреть на это неприятное зрелище? Лучше выйдем наружу, глотнуть свежего воздуха. Вот в переулок вбегает голенастая девочка в простой куртке. Это Тамара. У ворот своего дома она видит группу подростков. Они перекидываются шуточками и скалятся.
— Как тебе не стыдно, Витя? — кричит Тамара соседскому парню. — Нас грабят, а ты смеешься…
Четырнадцатилетний Витя тычет пальцем в табличку, на которой написана фамилия хозяина дома, и выпаливает с радостью и презрением:
— Фейгин! Жид Фейгин!
Подростки разражаются хохотом. Темнеет в глазах Тамары, которая впервые сталкивается с подобным. Она оглядывается на беленую стену дома Ивана Матвееича и видит в соседском дворе двух офицеров, которые о чем-то беседуют и смеются. Девочка подбегает к ним и кричит на смеси немецкого с идишем:
— Мой дедушка пошел доставать для вас примус! Он ищет примус, а те люди над нами издеваются!
Офицеры не понимают, чего она хочет, но один из них решает по-своему отреагировать на жалобу Тамары. Он выхватывает из кобуры пистолет и делает несколько выстрелов. Тамара падает на землю. Нет, она не ранена. Офицеры заходят в дом Гаркуши. Девочка поднимается на ноги. У ворот еще стоят украинские подростки, теперь они не смеются. Беги, Тамара, беги! Но в ней еще колотится чувство обиды и возмущения, она еще готова ввязаться в безнадежную битву.
— Воры! — кричит она во всю мочь. — Грабители!
На улицу высовывается один из солдат, спрашивает по-русски:
— Это ты кричала?
Он затаскивает девочку в дом. Там расхаживают фашисты, жуют недоваренную курицу. Они грызут куриные кости и неторопливо шарят по комнатам. Им некуда спешить. Вывалив на пол содержимое комодов и шкафов, солдаты заинтересованно разглядывают каждую тряпку, вертят в руках каждую вещь. На кушетке лежит купальный костюм Рахили — черный в красную полоску. Рядом сидит старая Песя, сидит и отвечает на вопросы.
— Чей купальник?
— Дочери.
— Где она?
— В Саратове.
— Скоро увидимся! — говорит один из русских и добавляет что-то грубое по-немецки. Его товарищи хохочут.
Тот, кто притащил с улицы Тамару, спрашивает:
— Это тоже дочь?
— Внучка.
Он поворачивается к Тамаре:
— Значит, ты говоришь, что мы воры и грабители?
