– Хвост на месте, а вот ты, гордый потомок Адама, поведай-ка мне…
Здесь на мгновение оставим вечный спор людей, идущих в одну сторону параллельными дорогами, читай, по рельсам, и доказывающими друг другу, что их тропа прямее и короче. Каждый из них старательно балансирует, пытаясь удержаться на своем «рельсе»; верующий размахивает религиозными догмами, атеист – научными выкладками и собственными ощущениями того мира, вернее, той части мира, в которую его поместил Господь Бог, правда, совсем не похожий на того Бога, которого ищет между строк молитвослова верующий.
Хотите, вернемся к нашим великим спорщикам? Я – нет. Накричавшись до хрипоты, они обнимутся и как добрые братья отправятся к дому, один из них наречется «Я», другой – «Бог», а между ними, как сказано в Писании, будет носиться над волнами Дух Святой, непознанная истина, Дирижер.
Я был слишком юн для греха в тот день, пальцы мои еще не пристрастились к злату, разум не вожделел в самости, а сердце не успело наполниться ядом корысти, от того-то слова странного человека, возле которого собрались во множестве люди, по всей видимости, чего-то ожидающие от него, а он, согбенный, не обращая внимания на них, водил пальцем по земле, пока не подвели к нему деву и обвинили ее, прося рассудить их, прежде чем побить несчастную камнями, не произвели на меня столь сильного впечатления, как на разошедшихся после сказанного им.
– Пусть первым бросит камень в нее тот, кто без греха, – так ответствовал человек обвинителям. Когда площадь опустела, я поднял камень и метнул его в женщину. Она закрыла руками глаза и, разрыдавшись, убежала. Это выглядело странно, ведь я промахнулся, но тот, от которого все чего-то ждали, спросил:
– Зачем ты сделал это?
– Ты сказал, – ответил я, и он неожиданно улыбнулся.
– Подойди ко мне, отрок, – попросил он.
Мой родитель, Царствие Небесное, отправляя на базар в одиночку, всегда напутствовал: «Бойся людей незнакомых и еще больше бойся тех, кого знаешь, но доверяй всякому встречному от Бога, ибо он посланец Его».
Подобная гипербола виделась мне противоречивой, впрочем, как и мой отец, посему я никогда не использовал ее на деле. Странный человек, разогнавший толпу одной фразой, показался мне тем самым посланцем (спросите меня «почему», не отвечу), о котором без устали твердил родитель, упокой Господь его мечущуюся душу, и я подошел к нему без страха. Глаза незнакомца удивительным образом располагали к спокойствию и доверию.
– Можешь прочесть? – обратился он ко мне, кивнув на вязь, выведенную им на песке.
Разум мой, как я уже признался ранее, был не тронут не только самостью, но и грамотностью, я отрицательно помотал головой. Человек ласково улыбнулся и понимающе подмигнул:
– Здесь написано «Чужим деянием полнится сума Отца, а собственным осуждением опустошается».
Я ничего не понял, но на всякий случай сказал:
– Мне не следовало бросать камень?
Мой собеседник поднялся с корточек:
– Ты уже бросил.
Ощущение тяжести выпущенного снаряда все еще оставалось на коже ладони, и странный человек, похоже, знал об этом:
– Камень всегда окажется под рукой, – успокаивающе произнес он. – Не от того, что Отец намеренно разбросал их повсюду, и не потому, что природа человеческая такова. Просто после изгнания Адама из Сада райские яблоки осыпались на землю и окаменели.
Знаете, взрослые любят подшутить над детьми, для них это просто и безопасно. Попробуй в полночь выйти за городскую стену и покривляться перед дюжиной теней, отделившихся от кипарисовой рощи в твою сторону, а здесь дитя со слабыми ручонками, дрожащими коленями и вытаращенными в данном случае не от испуга, а от непонимания глазами. Впрочем, мне достался добрый собеседник, он снова присел на корточки и дотронулся пальцем до ближайшего камушка: – Эти застывшие плоды есть точки познания, пребывающие в равновесии до тех пор, пока рядом не оказался человек. Стоит только тронуть их, и запускаются процессы… – тут удивительный Человек осекся.
– Какие? – нетерпеливо потребоваля.
– Даже просто поднятый, но еще не брошенный каменьпредставляет собой, – снова последовала пауза, – сделанный выбор.
Глаза назаретянина, а именно так величала его толпа, устремились к небу и наполнились слезами. Чувство безмерной жалости к этому человеку захлестнуло меня, и я притронулся к рукаву его накидки:
– Но ведь я промахнулся и не причинил ей вреда.
Странный собеседник, не отрывая взора от небес, медленно произнес:
– Твой камень достиг цели, хоть тебе этого и не кажется. Ты попал в самое сердце этой женщине.
Он посмотрел мне в глаза:
– Это свойственно человеку – делать, не думая о величине последствий, и думать, что содеянное их не несет, ибо ничтожно.
Назаретянин потрепал мою челку и, поднявшись, добавил:
– Скоро увидимся, – после чего задумчиво направился в сторону городских ворот.
