– Я хочу знать всё, что вам известно о Шейне Хэтчере.
Райли старалась не выдать своей тревоги.
– У вас есть все файлы, – возразила Райли. – Я не знаю ничего сверх того.
– Мне нужно, чтобы вы рассказали мне всю историю своих взаимоотношений.
Райли была озадачена.
– Вы, разумеется, уже всё знаете, – сказала она. – Она описана в документах.
– Я хочу услышать её напрямую от вас.
Несколько мгновений Райли изучала лицо Ростон. Она ничего не могла сказать по её выражению. Ей пришло в голову, что у Ростон есть все задатки хорошего дознавателя. Их встреча и в самом деле с каждым мгновением всё больше напоминала допрос.
Райли заговорила медленно и осторожно:
– Как, я уверена, вам уже известно, впервые я навестила Шейна Хэтчера в тюрьме Синг-Синг в августе прошлого года, когда работала над делом на севере штата Нью-Йорк. Я встретилась с ним по рекомендации Майка Невинса, судебного психолога, который время от времени работает на Бюро. Хэтчер – умнейший криминолог-самоучка, чьи статьи публиковались в нескольких журналах. Его мнение помогло мне раскрыть то дело. После того я ездила в Синг-Синг, чтобы проконсультироваться с ним по поводу расследования ещё пары дел.
Блокнот Ростон лежал на столе, но она не делала записей.
Она спросила:
– Почему вам приходилось ездить в Синг-Синг и встречаться с ним?
– Он не хотел говорить по телефону. Мне приходилось встречаться с ним лично.
– Почему?
Райли помедлила. Как объяснить действия ходячей головоломки вроде Шейна Хэтчера?
– Он странный человек и живёт по собственным правилам, – сказала она. – Но, как я сказала, он чрезвычайно умён и его прозорливость очень ценна.
– Так значит, он контролировал ситуацию во время ваших встреч?
Райли, прищурившись, посмотрела на Ростон.
– Я не понимаю, что вы имеете в виду под словом «контролировал», – сказала Райли. – В то время он находился в заключении. Я считала визиты к нему очень продуктивными.
Ростон начала делать какие-то неразборчивые записи в блокноте.
Она сказала:
– Затем в декабре он бежал и убил человека в городе Сиракьюс штата Нью-Йорк. Старого знакомого, насколько мне известно.
– Старого врага, – подчеркнула Райли, поправляя её, – с тех времён, когда Хэтчер был молодым и состоял в банде.
Ей самой было странно слышать такие слова от самой себя. Она ни в коем случае не оправдывала то, что Хэтчер кого-то убил, однако для Ростон это прозвучало именно так, и это читалось на её лице.
Ростон спросила:
– Вы связывались с ним после его побега?
Райли знала, что они ступают на опасную территорию и теперь она должна следить за каждым своим словом.
– Он явился ко мне в Вирджинии в январе, – сказала Райли. – Вам это уже известно, поскольку это есть в файлах. Вы наверняка уже знаете и то, что он спас мою дочь и бывшего мужа от злобного убийцы.
Райли не стала рассказывать всю историю, но внутренне содрогнулась от этого воспоминания. Хэтчер не только спас жизни Эприл и Райана, но и доставил убийцу в руки Райли связанным и с кляпом во рту, чтобы проверить, сможет ли она убить его из мести.
Райли снова ощутила горький привкус ярости во рту, вспомнила, как ей хотелось вырезать бьющееся сердце из груди убийцы и показать его ему. Но тогда ей удалось сдержать свои жестокие порывы.
То был первый раз, когда она умышленно позволила Хэтчеру избежать ареста.
– «Злобный убийца», – сказала Ростон, повторив слова Райли. – Более злобный, чем сам Хэтчер?
Райли лишилась дара речи.
Что она могла сказать?
Она собралась с мыслями и ответила:
– Мне прекрасно известно, каким жестоким может быть Хэтчер. Я нашла изувеченный труп его старого врага висящим в цепях. Но он не простой человек, в отличие от одержимого психопата, который преследовал мою семью. Хэтчер всегда был непростым. Я разговаривала с женщиной-полицейским, которая арестовала его много лет назад. После его побега некоторые опасались, что он придёт за ней. Но она сказала, что её это не беспокоит, и оказалась права: он не пытался убить её, потому что она помешала другому полицейскому расправиться с ним.
Райли помедлила, а потом добавила:
– Он человек строгих принципов.
Ростон подняла брови.
– Принципы? Вы можете объяснить, что это значит?
Райли ничего не ответила. Она не знала, с чего и начать.
Тогда Ростон спросила:
– Вам не кажется, что вы чем-то обязаны Хэтчеру?
По спине Райли пробежал холодок. Паутина обязательств перед Хэтчером озадачивала её саму.
Когда Райли ничего не ответила, Ростон стала давить:
– Вы чувствуете себя в долгу перед Шейном Хэтчером за то, что он спас вашу семью?
– Я… Я ему благодарна, – пробормотала Райли. – Но я – офицер правоохранительных органов и я давала клятву. Я не стала бы размышлять, арестовывать его или нет, если у меня появился бы шанс.
Тревога Райли всё росла. Поняла ли Ростон, что это была откровенная ложь?
Она несколько раз могла арестовать Хэтчера, когда лично встречалась с ним.
Или, по крайней мере, могла попытаться.
Но она этого не сделала.
Ростон сказала:
– Я слышала, что у него есть прозвище «Цепной Шейн».
Райли тревожно кивнула.
– Это верно, – сказала она. – Его так называли в банде во времена его молодости.
