Со стороны могло бы показаться, что к этому времени он уловил сигнал. Но именно этого люди и не понимали. Выпивка действует. В этом-то сигнал и заключается. От пьянства отговаривают, мол, потому что лучше от него не станет. Что есть ложь. Еще как станет! При достаточной степени опьянения вообще ничего не чувствуешь – а это самое восхитительное ощущение из всех. И если самое лучшее, что мир в состоянии тебе предложить, это сидеть в удобном кресле, потягивая самый торфяной односолодовый виски, какой только можно достать, да под звуки «Этюдов» Шопена в исполнении Маурицио Поллини, – то и ради бога, не стесняйся, мужик! Даже если ты и мчишься навстречу своему року, высота пока еще огромная. В ушах свистит ветер, и вид с верхотуры пока еще вполне неплох.
Но теперь внизу показалась земля. До удара три дня.
Одно было ясно. К какому бы решению он ни пришел к утру понедельника, когда на пороге объявится Грифф, о воздержании до тех пор не могло быть и речи. Патрик извлек из холодильника «Грэй Гус». Налил себе стакан и принялся любоваться игрой предвечернего солнца в вязкой жидкости. И тут зазвонил мобильник…
Даниэль. Приглашение приехать к нему домой она приняла без колебаний. Он убрал стакан в холодильник, даже не пригубив водки. Насколько мог, привел в порядок дом и себя. Женщина прибыла минут через пятнадцать.
– Я ожидала чего-то побольше, – заметила она, когда Патрик отвел ее ко взятому напрокат дивану.
– Побольше мы продали после развода.
– Было как у Бондурантов?
– Более-менее.
– Ого, вы, должно быть, по-настоящему хотели разбежаться.
– Моя жена хотела.
– Из-за выпивки?
– И дочери.
– Не стесняйтесь, выпейте, если хочется, – сказала Даниэль. – Судя по вашему виду, вам необходимо. Мне плевать.
– Только не один. Вам придется присоединиться ко мне.
– Не пьете в одиночку? – подозрительно сощурилась она.
– Нет, если кто-то есть рядом.
Патрик продемонстрировал заиндевелую бутылку. Женщина пожала плечами. Он налил ей стакан, затем достал собственный из холодильника. Даниэль проследила за его манипуляцией с некоторым удивлением, однако от комментариев воздержалась.
– Не хочу показаться капризной гостьей, но хотя бы долька лайма у вас найдется?
Обнаруженный лайм больше походил на нечто отправленное в лабораторию на биопсию. Патрик вытащил из подставки нож и замер над разделочной доской в ожидании, пока лезвие не прекратит вибрировать как камертон после удара. И тут Даниэль встала рядом с ним и взяла его за руку.
– Я сделаю, – произнесла она.
– Значит, вы присутствовали на суде, – начал Патрик, когда они расположились с выпивкой.
Женщина пригубила напиток и уставилась в стакан.
– Меня усадили через проход от его отца. Я попыталась выпучить на него глаза, вот только это казалось неправильным. Вообще все. Пресс-конференция, зал суда. И паренек. Он просто ребенок.
– И тем не менее. Люди порой удивляют.
– Патрик, мне кажется, вы правы. Кристофер Махун не делал этого.
– Понимаю.
– Даже представить себе этого не могу. Зато остальные даже не сомневаются. Кроме вас.
– Вы сегодня в сеть заглядывали?
– Предпочитаю обходиться без нее. Если захочу, чтобы меня обозвали бессердечной сукой, просто позвоню одному из бывших.
– Оказывается, в прошлом году Джек влип в неприятности с девушкой.
– Вот как? И что за неприятности?
– Ну… Проявил излишнюю агрессивность. И, похоже, Пэрриши выплатили девушке и ее матери небольшое состояньице, чтобы замять дело.
– Так вы сказали копам, что его-то и видели?
– С копами у меня не сложились отношения. Была неприятная история с одним из детективов. С Прокопио.
– Да, тот еще фрукт.
– Он был одним из тех, кто повязал Габи перед тем, как она умерла. Уперся – и ни в какую.
– Ох, ясно. Черт.
– В общем, навряд ли я сойду за достоверного свидетеля.
– И все же.
– Да, вы правы. Я позвоню им. Просто дайте мне очухаться.
– Я очень хочу, чтобы сделавший это заплатил. Вдруг от этого хоть немного полегчает.
– Вы хотите правосудия. Хотите двигаться дальше.
– Правосудия я хочу, это верно. Но двигаться дальше – нет.
– Вот как?
– Вы же не захотели.
– Сомневаюсь, что я самый лучший пример для подражания.
– Ну, пока другого-то у меня и нет. – Даниэль покачала стакан, наблюдая за вихрями вязкой жидкости. – Вы говорили, будто я услышу ее голос.
Она снова потянула водку, а в следующее мгновение стакан опустел.
– Голос моей дочери – слуховая галлюцинация, Даниэль. Не столь уж редкое явление для людей в моем состоянии.
– О каком именно состоянии вы говорите? О пьянстве или мертвом ребенке? Потому что я нахожусь как раз во втором.
Патрик развел руками. Он понятия не имел.
– А что, если, когда Габи обратилась к вам в понедельник, она на самом деле хотела вам сказать, чтобы вы поехали к Бондурантам, сбили собаку, вышли из машины и увидели того, кто это сделал?
– Вы же не…
– Нет, подождите, я размышляла над этим. Что-то в этом да есть, так ведь?
– Даниэль, чего вы хотите от меня?
– Во-первых, еще одну порцию. И лайм не забудьте. А потом мне хотелось бы, чтобы вы помогли мне вычислить, кто убил моего ребенка.
