Бен рассмеялся и посмотрел на Леа, которая, обняв живот, улыбалась брату. С того дня, когда он рассказал родителям о своей нити, Бен все чаще об этом задумывался. Конечно, он думал о выпускных балах, выпускных вечерах и свадьбах. Обо всем, чего ему не суждено увидеть. Он помнил, как сжимается грудь и внутри вспухает темное облако горечи всякий раз, когда он думал о далеком будущем, и, возможно, так будет всегда. Но недавно он обнаружил, что успокаивается, размышляя обо всем остальном — о том, что он сможет увидеть, если у него когда-нибудь будут дети.
Первый день в школе. Выступления школьных танцевальных ансамблей. Баскетбольные матчи. Катание на санках на заднем дворе. Конфеты на Хеллоуин. Сбор яблок осенью.
Выражение лица его родителей, когда они впервые возьмут внука на руки.
— Может быть, я стану отцом… — сказал Бен. — Но, вообще-то, это не я собираюсь остепениться, не у меня скоро свадьба!
— Тьфу, не говори так! — Мора сморщилась. — Можно подумать, я совсем
Но Бен видел, что она притворяется. На самом деле Мора была счастлива.
И Бен подумал обо всех собраниях группы поддержки, которые он посетил, обо всех воскресных вечерах, проведенных в скорбной солидарности, обо всех историях, которыми они делились в страхе и гневе, о жестокости, свидетелями которой они стали.
И теперь наконец Бен увидел ответную силу, возникшую после месяцев агонии с обещанием светлых дней. И он был частью этой силы — сегодня вечером, в классной комнате 204.
Нина запланировала целый день свадебных мероприятий: визиты к флористу, поставщику провизии, в кондитерскую, в магазин платьев — все уместилось в одну субботу, учитывая, что до свадьбы оставались считаные недели.
Когда в то утро Мора вошла в кухню с мобильным телефоном в руке, Нина уже готовила яичницу, предвкушая наполненный событиями день.
— Звонил Террелл, — сказала Мора. — Очевидно, сегодня днем в Вашингтоне планируется большой митинг. Они с Нихалом собираются арендовать машину и поехать туда.
— Это уже, кажется, третий митинг в этом месяце? — спросила Нина. — В редакции постоянно их обсуждают. Видео этой девушки попало в цель.
— Очевидно, эта акция планировалась как небольшая демонстрация у памятника Мартину Лютеру Кингу и в одно время с проходящим неподалеку сбором средств для Роллинза, — пояснила Мора. — Но движение #СплетенныеВместе получило настоящий размах в интернете, и на митинг ожидаются тысячи людей.
— Невероятно, — сказала Нина, продолжая помешивать яйца. — Жаль, что мы не можем пойти.
— Ну… вообще-то… — Мора прикусила губу.
Нина положила лопаточку на бумажное полотенце рядом со сковородой.
— Ты собираешься спросить, можно ли нам отменить сегодняшние встречи?
— Я знаю, что время неудачное, но я очень хочу быть там, — сказала Мора.
— А ты представляешь, как трудно мне было обо всем договориться в последнюю минуту?
— Да, и я ценю все, что ты сделала. Но я же не отменяю саму церемонию, — объясняла Мора. — По сути, мы собирались сегодня за покупками и на дегустацию еды и торта.
Нина вздохнула и покачала головой. На плите начала подгорать яичница. Нина быстро выключила огонь, взяла лопаточку и принялась соскребать хрустящие края яичного белка, прилипшего к стенкам сковороды.
Мора молча смотрела подруге в спину. В последнее время настроение у Нины часто менялось, после того как у нее произошла какая-то ссора с Эми — подробности разговора с сестрой Нина обсуждать не стремилась.
— Мы так ничего и не решим? — спросила Мора.
— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, — Нина повернулась к Море. — Я думала, что этот день станет важной вехой в наших отношениях. Праздничным днем. Но, видимо, для тебя все это просто глупости.
— Я не то имела в виду, — сказала Мора. — Просто мне кажется, что пойти на этот митинг действительно важно.
— А наша
— Конечно, важна! — воскликнула Мора. — Но сегодняшние встречи — это подготовка к празднику. А этот митинг… посвящен моей
— И мне больно знать, с чем тебе приходится сталкиваться, — сказала Нина. — Но вы уже так много делаете со своей группой. Вы уже ходили на протесты. А сегодня ты могла бы взять выходной и сделать что-то
Помолчав, Мора вздохнула. Иногда ее расстраивало, что они с Ниной так по-разному смотрят на одно и то же.
Нине их отношений было достаточно для счастья. Их обручальные кольца были платиновым доказательством того, что Нина может не смотреть на нити и любить Мору за то, какая она, а не за время, которое ей отпущено. Семья, которую они создавали вместе, была для Нины важнее всего. И конечно, для Моры это тоже было важно. Но иногда ей хотелось большего. Ей нужно было выйти за рамки их жизни, чтобы весь остальной мир увидел ее такой, какой видела Нина. Как человека, достойного любви. Как равную.
