Когда порвется нить полностью

— Я ценю это, Джек. Но я тут немного… поразмыслил и пришел к выводу, что пора мне побыть со своей семьей, подальше от всей этой драмы Хантер-Роллинз. Не обижайся, но твои родственники… далеки от меня.

Джек вздохнул. Он не мог с этим спорить.

— Знаешь, единственным из Хантеров, державшим эту карточку в руках, был мой дед, — добавил Джек. — Ему подарил ее Саймон, его друг, чтобы уберечь деда от опасности. Я пытался сделать то же самое.

— Спасибо, Джек. Но я не хочу больше об этом говорить.

Джек уловил в голосе Хавьера нотки разочарования. Он отбросил язвительный тон их предыдущей ссоры, сменив свой гнев на нечто вроде печали. Как будто Джек больше не стоил того, чтобы на него кричать. Вообще ничего не стоил.

— Ладно, тогда я, пожалуй, оставлю тебя в покое, — сказал Джек, неловко шаркая к двери. — Но карточка пусть полежит тут на случай, если ты передумаешь.

Хави отвернулся, и Джек, стоя на пороге, долго смотрел на своего друга. Его взгляд остановился на завязанных шнурках на кроссовках Хавьера — двух ниточках, связанных вместе, как навсегда останутся связанными он и Хави. Джек был искренне благодарен судьбе за то, что с его нитью друг сможет достичь того, к чему он стремился с таким трудом. Но они оба знали, что свою нить Джек предложил Хави лишь отчасти из-за мечты друга: главная причина была в другом.

Джек отдал Хавьеру свою нить, чтобы спасти свою шкуру. И Хави ни разу не уличил его в этом, ни разу не заставил почувствовать себя трусом. Джек все сделал сам.

Хави не нужна была какая-то старая, затертая молитвенная карточка, которая никогда ему не принадлежала. Он сказал Джеку, чего именно хочет, когда они тренировались на боксерском ринге, но этого Джек дать ему был не в силах. Он не мог выступить против своего дяди, как не мог противостоять никому в своей семье. И вскоре власть упадет Энтони в руки, он все ближе к посту президента, а Джек останется тем, кем был всегда. Последним в команде Хантеров. Сыном, брошенным кровными родственниками.

Что, черт возьми, делал Джек? Позволил семье, которая никогда по-настоящему его не понимала, прогнать единственного человека, который понимал?

Джек думал, что знает, какое на вкус одиночество, — вечно отверженный среди своих сородичей, черная овца. Но тогда он ощущал лишь отсутствие любви. Сейчас, когда уходил Хави, это была потеря.

И потерять что-то было намного тяжелее, намного суровее, чем просто остаться без чего-то.

Джек не мог потерять Хави. Не сейчас. Не за годы до того, как ему придется это сделать. И уж точно не тогда, когда в этом были виноваты его собственные слабость и страх.

Джек смотрел на своего друга и бывшего соседа по комнате, и сердце у него разрывалось от боли.

— Я обещаю, что найду способ загладить свою вину перед тобой, Хави, чтобы заслужить твое прощение. И твое уважение. Потому что я тебя очень уважаю, — сказал он. — Я знаю, что армия будет тобой гордиться.

Когда Бен встретился с Морой выпить по стаканчику в сентябре, она попросила его об одолжении: устроить сюрприз для своей подруги, пока они будут в Италии.

Именно поэтому, как только они уехали в путешествие, Бен доехал на метро до дома, в котором они жили, поднялся на три лестничных пролета и достал запасной ключ, который Мора дала ему на предыдущей встрече группы поддержки.

Он ожидал увидеть пустую квартиру.

Но когда он открыл дверь и шагнул в гостиную, то чуть не врезался в женщину, державшую над головой комнатное растение.

— Вот черт! — Бен отпрыгнул назад, удивленно теребя ключи.

— Кто вы? — воскликнула женщина, смотревшая на него с таким же испугом, как он на нее.

— Я друг Моры, — объяснил Бен. — Она дала мне ключ.

— Ох, — вздохнула женщина, внезапно осознав, что стоит в странной позе. — Извините, я услышала, как вы вошли, и знала, что вы не можете быть Ниной или Морой, вот и схватила попавшееся оружие.

Бен взглянул на ряд ярко-зеленых растений у нее за спиной.

— Взяли бы лучше кактус, — сказал он. — Кактусом бить больнее.

Женщина улыбнулась, ее плечи расслабились. Она осторожно поставила горшок обратно на полку.

— Я сестра Нины, — представилась она. — Эми.

— Приятно познакомиться, — кивнул он. — Я Бен.

И Эми, и Бен, очевидно, получили задания на время поездки: Нина попросила Эми поливать растения и приносить почту, а Мора поручила Бену художественный проект.

Бен достал несколько листов бумаги из тубуса, который держал под мышкой, и разложил их на кофейном столике.

— Вы все это нарисовали? — изумленно спросила Эми.

Она наклонилась ближе, чтобы рассмотреть серию набросков: захудалый караоке-бар в центре города, патио кафе, украшенное старинными фонарями, купол оранжереи в Бруклинском ботаническом саду.

— Мора видела, как я рисую, и, видимо, ей понравилось, — засмеялся Бен. — Но я постарался сделать эти работы чуть более профессионально. Я пришел, чтобы измерить стены и подобрать рамки.

Эми кивнула, складывая фрагменты истории воедино.

— Итак, вот где они встретились, и вот где Нина сказала: «Я люблю тебя». А что это за место?