Но ещё более важным было то, что теперь она видела, что в самом центре циферблата стоит Ольман. Судя по всему, она всё время была права. Убийца точно из Ольмана.
– Он ещё больше помешан на времени, чем я думала, – сказала Райли.
– И он пытается что-то донести, – добавил Хэтчер.
– Да, но что?
Хэтчер откинулся в кресле и жутко улыбнулся.
– Скажи мне, Райли, что сейчас за время?
У Райли забрали часы, так что ей пришлось задуматься.
– Меня впустили в тюрьму около половины девятого, а пройти все инстанции заняло добрых полчаса, так что…
– Я имею в виду не то время, – перебил её Хэтчер.
Райли не поняла. Мужчина начал говорить на удивление обыденным тоном:
– Я с нетерпением жду конца света. Ну правда, что мир сделал хорошего для меня? Я не хочу спать, когда это произойдёт. Я хочу насладиться им. Хотелось бы мне видеть выражения лиц людей.
Хэтчер наклонился к ней через стол, его глаза зажглись интересом.
– Это не обыкновенный маньяк, – сказал он. – Он просто-напросто помешан. В нём нет ничего садистского. На самом деле, он просто пытается нам помочь. В его извращённом мозгу убийство женщин – печальная необходимость. Только так он сможет донести свой посыл.
Он снова откинулся на спинку стула.
– Но у тебя есть свои идеи, – сказал он. – Расскажи мне, что ты думаешь.
Райли задумалась.
– У меня есть ощущение, что он работает не в одиночку. Что он выполняет чьи-то приказы.
Хэтчер понимающе улыбнулся.
– О, ты совершенно права, – сказал он. – Но едва ли тебе удастся привлечь к ответственности его сообщника.
– Это почему? – удивилась Райли.
– Его не существует.
Райли всё поняла.
– Он шизофреник, – сказала она. – Он слышит голоса – или, может быть, один голос. Который говорит ему, что делать. Следовать приказам голоса – его единственная цель в жизни.
Хэтчер застучал костяшками пальцев по столу.
– Поздравляю, – сказал он. – Ты добралась до сути. Боже, да мы отличная команда, чувствуешь? Мой мозг и твой – отличная комбинация. Нам надо почаще работать вместе. Может быть, даже открыть официальную следственную группу. Думаешь, ФБР пойдёт на это? Нет, я думаю, вряд ли. Но ведь ты сейчас не очень в хороших отношениях с Бюро, верно? Я про то, что ты впервые пришла в Синг-Синг без значка.
Райли прошиб холодный пот. Он знает, что она отстранена. Но откуда?
Очевидно, заметив тревогу Райли, Хэтчер сказал:
– Ну, Райли, я же чувствую тебя, когда ты приходишь. Я тебя знаю. В каком-то смысле я знаю тебя лучше, чем ты себя.
Райли снова услышала в его голосе нотку заботы. Это её обеспокоило. Какие узы этот хладнокровный убийца с ней строит? Любовь, восхищение, или и то, и другое, или что-то совсем иное? Что бы то ни было, ей это не нравилось. Она не хотела иметь с этим ничего общего.
Она сложила фотографии обратно в папку.
– Я ухожу, – сказала она.
– Погоди минуту, – остановил её Хэтчер. – У нас ведь соглашение. Я всегда что-то получаю от наших встреч. Давай немного поговорим. Здесь, внутри, хорошие беседы в дефиците, поверь мне. Как твоя дочь? Ей пятнадцать, верно? Трудный возраст. В этом возрасте всегда бывает тяжело.
Гнетущее чувство Райли усилилось. У неё появилось сверхъестественное ощущение, что от этого полезного, но ужасного человека невозможно ничего скрыть.
И всё же, она знала, что у Хэтчера есть свои принципы, своё понятие «честной игры». Она не должна нарушать его правила. Она обязана ему.
– Чего ты хочешь? – спросила она.
– Так же, как и в первый раз, – ответил Хэтчер. – Расскажи мне что-нибудь о себе – то, что не хочешь, чтобы о тебе знали остальные. Чтобы знал хоть кто-нибудь.
У Райли появилось странное ощущение – необъяснимое желание открыться этому человеку. Она знала, что это будет зря. Но не могла сопротивляться.
– Я завидую своей сестре, – сказала Райли. – Её зовут Венди. Я не видела её много лет и не представляю, какая у неё жизнь, но… я ей завидую.
Хэтчер ничего не сказал. Он лишь улыбнулся.
– Папа так часто бил её, что она бежала, – продолжала Райли. – Ей было пятнадцать, а мне пять. Она бежала, а я нет. Но дело не только в том, что она бежала…
Она вспомнила, что её отец не так давно сказал о Венди: «Я бил её только руками. Мои удары оставляли лишь синяки на её коже. Я бил недостаточно глубоко».
Затем он добавил: «Тебя я никогда и пальцем не тронул. Я бил тебя гораздо глубже. И ты поняла. Ты поняла».
С трудом пытаясь говорить спокойно, Райли сказала:
– Папе не удалось
Хэтчер с жутким пониманием кивнул.
– Но ты обязана ему тем, кто ты есть сегодня.
Райли выпустила из лёгких весь воздух.
«Это не правда», – подумала она.
Но сейчас она не могла об этом думать. Ей нужно выбираться отсюда. Вдохнуть свежего воздуха.
– Мне пора идти, – сказала она. – Дело не ждёт.
Хэтчер насмешливо вздохнул.
– Да, наверное, тебе пора. Заканчивай с ним побыстрей. И переставай о нём думать. У тебя скоро будут проблемы поважней, и тебе нужно будет уделить им всё своё внимание.
Райли поборола желание спросить его, о каких проблемах он говорит. Может быть, он на самом деле что-то знает, а может быть, просто пытается втянуть её в разговор.
