После того как перекусили, он действительно спел несколько романсов, приведя всех в полный восторг. Сыпал без устали шуточками, задавал вопросы, не давая разговору заглохнуть ни на секунду. И, когда бы не зоркие взгляды, которые капитан бросал время от времени по сторонам, и то обстоятельство, что к любимой фляжке, вопреки высказанному намерению, он не притронулся ни разу, могло бы показаться, что опасности ночлега в Броселиане его нисколько не беспокоят.
Остальные, как могли, от него не отставали. И даже когда со стороны болот повеяло вдруг зловонной гнилью и ветер стал доносить оттуда подозрительные всхлипы и стоны, все усердно делали вид, будто ничего не замечают. Рассказывали друг другу истории из детства, вспоминали школьных учителей, обменивались и анекдотами…
Вскоре дала о себе знать усталость – отшагали они за день немало. Кости ныли, так и тянуло завернуться в плащ и прилечь. Но о сне никто и не помышлял. Какой уж тут сон, когда над головой то и дело проносятся жуткие черные совы! И пронзительно хохочут при этом…
Капитан Хиббит все же проглотил для подкрепления сил семечко дерева рох, похожее на блестящую фасолинку, и выдал по штучке остальным. Больше нельзя, сказал он, иначе потом суток двое не уснешь!..
Действие этих волшебных семян оказалось почти мгновенным. Минуты не прошло, как усталости словно не бывало. Плечи распрямились, глаза заблестели. Ночная мгла перестала давить, на душе полегчало, и веселость всех четверых утратила последние следы принуждения.
Утро наступит, куда оно денется! Ночь в Броселиане – лишь очередное, и, может быть, не самое страшное приключение… Радуясь чудесному приливу бодрости, они единодушно решили, что теперь уж досидеть до рассвета им не составит ни малейшего труда. Тем более что заскучать он никому не даст, пообещал капитан Хиббит, еще споет и спляшет – особенно ему удается гопак, – и эти «посиделки в аду», как он выразился, запомнятся его спутникам надолго.
Они и не сомневаются, отвечали остальные, гопак – их любимый танец, и не может ли он исполнить свое обещание не мешкая, пока не рассвело? Летние ночи так коротки!.. Успеется, сказал капитан, пусть лучше Вероника Андреевна научит его сначала той замечательной колыбельной песенке, о которой он столь много наслышан!..
Сказочница, однако, петь отказалась наотрез. Зато Антон припомнил кстати какую-то забавную историю из своей режиссерской практики, потом другую… Рассказчиком он был очень даже неплохим, и «посиделки в аду», похоже, стали и вправду превращаться в весьма недурное времяпрепровождение.
Но ночи в Броселиане достаточно длинны, и ад, как оказалось, только начинался…
Кароль в ответ завел рассказ о комических накладках, случающихся в практике разведчиков. И, вдруг прервавшись на полуслове, уставился куда-то вверх и состроил удивленную мину.
Вероника, проследив за его взглядом, тихо взвизгнула и прижалась к сидевшему рядом Антону.
Над их зачарованным кругом проплывала невесть откуда взявшаяся вереница призраков, являвших собою полуистлевшие скелеты, одетые в обрывки саванов. Эти чудовища возникали из тьмы и в ней же и растворялись. Они протягивали к людям фосфорически мерцавшие кости рук и едва слышно стонали, но приблизиться не могли – их как будто увлекал за собою неведомый, неощутимый ветер преисподней…
Длилось сие дьявольское представление, по счастью, недолго. Вереница состояла призраков из пятнадцати. И когда со стоном растаял во мраке последний, самый жуткий скелет, чьи лишенные кожного покрова челюсти могли бы с успехом принадлежать саблезубому тигру, Вероника отлепилась от Антона, встряхнула головой и отважно сказала:
– Тоже мне ужасы! Только детей пугать.
– Действительно, – поддержал ее Кароль и демонстративно зевнул. – Слава Богу, таковых с нами нет. Ну вот, перебили… на чем я остановился?
Вспомнить этого, однако, никто не смог.
А если бы даже и вспомнили, продолжить рассказ капитану все равно не удалось бы. Потому что в ту же секунду где-то вдали, в кромешной тьме за деревьями вдруг послышался детский плач, столь отчаянный, горестный и надрывный, что у путников, застигнутых ночью в Бросельянском лесу, разбежались и последние оставшиеся в голове после явления призраков мысли.
Кроме одной – надо немедленно бежать на помощь…
Они повскакали на ноги и принялись напряженно всматриваться во тьму, в ту сторону, откуда доносился плач. И едва не выскочили за пределы магического круга, забыв об осторожности… вовремя опомниться сумел только капитан Хиббит.
– Стоять! – негромко, но властно приказал он своим спутникам, отступая от черты. – Это морок! Откуда здесь взяться ребенку?
Те растерянно оглянулись на него.
– Но…
– Стоять, я сказал. А лучше – сидеть. Сейчас
Так и случилось.
Антон, Вероника и Михаил Анатольевич, усмиренные не столько приказным тоном капитана, сколько неведомым ужасом, таившимся в словах «оно» и «само», покорно вернулись на свои места. И плач немедленно начал приближаться.
