Вероника затаила дыхание. Кажется, она больше не боялась того, что он мог сказать…
Он, однако, молчал. Стоял как истукан, словно забыв, зачем ее отзывал. И ей пришлось напомнить:
– Слушаю вас, Кароль…
Капитан шевельнулся, переступил с ноги на ногу. И сказал:
– Давно хотел спросить, да стеснялся при остальных… что же там все-таки вязала Пенелопа, если не коврик?
Вероника открыла рот.
Какое счастье на самом деле, что он не видел сейчас ее лица! Она не сразу даже смогла собраться с мыслями. Тоже молчала с полминуты, наверное, прежде чем ответить.
– Пенелопа ткала погребальное покрывало, – сдержанно произнесла она наконец. – Для мужа своего, Одиссея. И распускала его, потому что некого было хоронить, а вовсе не для того, чтобы дразнить женихов. Женихи развлекались сами, натягивая Одиссеев лук, – кто натянет, мол, тот и станет новым супругом…
– А, – сказал Кароль. – Чертовски интересно, надо будет перечитать.
Отчаянный авантюрист, краса и гордость квейтанской разведки, вздохнул. И добавил:
– Благодарю.
Вероника подождала еще немного.
– Это все, о чем вы хотели спросить, капитан?
– Ну да… нам пора, пожалуй, – спохватился он вдруг. – Простите, если что не так… я не всегда бываю корректен, возможно, и нагрубил когда…
– Глупости какие, – сердито сказала она. – Я вам тоже грубила и тоже должна попросить прощения…
Он махнул рукой. И неожиданно громко воззвал:
– Себастьян! Всё, забирай меня отсюда!..
Полковник Герьер явился на зов немедленно.
– Целую ручки, – сердечно сказал он Веронике. – Надо поспешать, не то на этот тихий берег, того гляди, нагрянет сам Рон Аннон. Прощайте, сударыня. Ступайте домой и ни о чем не тревожьтесь!
И через мгновенье на «тихом берегу» остались лишь Вероника с Овечкиным да кавалер Антоний ван Хорн…
– Пора и нам, – Михаил Анатольевич зажег в руке магический «фонарик». – Мы с тобой расстаемся, кавалер?..
Белокурый асильфи коротко вздохнул.
– Нет. Я немного поторопился, сказав полковнику, что сегодня же буду дома. На самом деле необходимо прежде уладить кое-какие дела на Земле, – он покосился на притихшую сказочницу. – Не пугайся, дама Дорэ, к тебе это не имеет отношения. Я просто вынужден вернуться с вами, поскольку у меня нет своего пробивателя, а выбраться из Квейтакки официальным путем нелегко – пока я буду добиваться разрешения, известного питерского режиссера успеют объявить во всесоюзный розыск… Лучше уж пусть родные подождут еще пару дней. Тысячу лет ждали…
Вероника промолчала.
Человек, которого она знала и любила, исчез. Асильфи Антоний ван Хорн был для нее совершенным незнакомцем. И как бы он ни вел себя по отношению к ней в прошлом, сейчас ей это было почти безразлично. То, чего не простишь другу, постороннему человеку прощаешь легко. Она не сердилась на него. Но, согласитесь сами, если кто-то, пусть даже и ангел, зарекомендует себя подобным образом, продолжать с ним знакомство как-то не хочется. Может быть, потом, позднее, когда все забудется… Дома она еще поплачет по Антону, потерянному навсегда…
Обратный путь на Землю состоял из ряда стремительных телепортаций – на знакомую лужайку с поющим кустом шиповника; в пустынную вечернюю Шемору, к дому с деревянным чертиком, что служил ориентиром для перехода в Маго; на остров Кортуну, к особняку губернатора Аселя…
Там они немного задержались, пока кавалер ван Хорн вызволял магическим путем Вероникины вещи – одежду и сумку с ключами от квартиры.
Капитан Хиббит забыл о своем обещании вернуть перед возвращением домой ее собственность. В последние минуты ему, конечно, было не до этого… Зато белокурый асильфи помнил все – даже то, как выглядела сумочка Вероники, не говоря уж о наряде, что и позволило ему незаметно для губернаторских домочадцев телепортировать их прямо сказочнице в руки.
Затем был холм над Козирингой, переход на земное кладбище, и наконец все трое очутились на Шпалерной улице.
Там они и распрощались.
Кавалер ван Хорн вновь принял облик Антона и сразу же покинул своих спутников, вежливо пожелав им удачи.
А Михаил Анатольевич после его исчезновения озабоченно сказал Веронике:
– Я обещал капитану Хиббиту присмотреть за вами, и право, не знаю, как теперь быть. Дома меня ждут с нетерпением, чтобы отправиться наконец на море… детей обманывать нехорошо. Может, поедете с нами? Сразу же и к занятиям приступим!
– С удовольствием, – ответила Вероника. – Завтра съезжу за Максимкой… – Тут она запнулась, вспомнив, что в сумочке у нее лежит одна-единственная сотня. Только до мамы и доехать…
– Билеты – не проблема, вы же знаете, – сказал, догадавшись о причине ее замешательства, Овечкин. – Созвонимся с утра, и я помогу вам забрать ребенка.
– Спасибо, – вздохнула она. – Михаил Анатольевич… как вы думаете – они не соврали? Что-то мне тревожно…
– У капитана Хиббита очень хороший друг, – он опять понял ее с полуслова. – Даже если они и впрямь разыграли небольшой спектакль, чтобы вас успокоить, все же, думаю, обойдется без крайностей. Капитана слишком ценят в его ведомстве… кто станет лишать памяти и депортировать такого работника!
