— Они все получат по заслугам, — сказал я. Но я разговаривал сам с собой — она уже исчезла в тумане. Хотел бы я разделять ее чувства, но я вовсе не чувствовал себя замечательным, я чувствовал лишь смертельную усталость и беспокойство, потому что даже самые лучшие в мире планы — это нечто воображаемое, я не поставил бы и гроша ломаного на то, что они сбудутся. Но я запретил себе беспокоиться и сомневаться в успехе и поднял на ноги своих пленников.
Мы медленно спускались, по предательски скользкому склону, я шел последним, держа в левой руке фонарь, а в правой крепко, но не слишком крепко, — зажал конец веревки. Пока мы спускались, я рассеянно размышлял о том, почему же я не порезал руку Гарри вместо своей. Это было бы гораздо логичнее оставить на штыке кровь Гарри.
— Надеюсь, прогулка была приятной? — любезно спросил Хатчинсон.
— Скучной она не была. Вам бы понравилось.
Я долго наблюдал за Хатчинсоном, ведущим "Файркрест" сквозь мрак и туман, и решил задать давно мучивший меня вопрос:
— Послушайте, не поделитесь ли вы своим профессиональным секретом. Ведь то, как вы управляете судном, кажется сверхестественным. Как, скажите на милость, вы нашли сегодня дорогу к этому пирсу? Ночь, туман, волны, прилив, течения. Ориентиров никаких, а вы подогнали яхту к нужному месту, к оговоренному времени с точностью почти до минуты. Сказка, да и только.
— Ну, сверхестественного здесь ничего нет. Ориентиров никаких нет над водой, а под водой сколько угодно. Нужно просто иметь хорошую карту глубин и эхолот.
— Так просто?
— Отнюдь, не каждый это сможет, но учтите, что эти места для меня все равно что задний двор у дома. Ладно, хватит лирики. Куда нам теперь?
— А дядюшка Артур не сказал?
— Плохо вы думаете о дядюшке Артуре. Он сказал, что никогда не вмешивается в… как это? В проведение боевой операции. "Я планирую, — сказал он. — Я координирую, Калверт же заканчивает дело".
— Временами он бывает скромен, — признал я.
— Он рассказал мне несколько историй о вас. Думаю, что это большая честь — быть с вами.
— Конечно, если не считать четырехсот тысяч фунтов стерлингов или около того.
— Нет. Это другое. Деньги просто оплата труда. Так куда, Калверт?
— Домой. Если вам удастся его найти.
— Крайгмор? Вы меня обижаете. — Он пыхнул сигарой к поднес ее кончик к глазам. — Думаю, пора ее выбросить. Она уже стала такой короткой, что я не вижу окон рулевой рубки, не говоря уже о том, что находится за ними. Дядюшка Артур, видимо, отдыхает?
— Дядюшка Артур допрашивает пленных.
— Не думаю, что он многого добьется.
— Я бы тоже не добился. Им и так несладко пришлось.
— Ну да, это был довольно опасный прыжок, с пирса на палубу. Особенно, когда палуба болтается вверх-вниз, как сегодня. И уж совсем страшно, когда руки связаны за спиной.
— Одна сломанная лодыжка и одно предплечье, — сказал я. — Могло быть и хуже. Они могли вообще не попасть на палубу.
— Это вы верно заметили, — согласился Хатчинсон. Он высунул голову в боковое окно рубки и тут же втянул ее обратно. — Дело не в сигаре, — объявил он. — Видимость ноль, пойдем по приборам. Можем даже зажечь свет в рубке. Это поможет читать карту и смотреть на глубиномер и компас, а работе радара совсем не помешает. Чего это вы вырядились в этот клоунский наряд? — Этот вопрос возник, когда зажегся свет.
— Это халат, — пояснил я. — У меня было три костюма и все три вымокли и порвались… Как ваши успехи, сэр? — Спросил я зашедшего в рубку дядюшку Артура.
— Один потерял сознание. — Дядюшка Артур был недоволен собой. — Второй стонет так громко, что я не слышу собственных вопросов. Ну, Калверт, рассказывайте.
— Рассказывать, сэр? Но я собирался идти спать. Я ведь вам уже все рассказал.
— Полдюжины отрывистых фраз, которые я не расслышал сквозь этот кошачий концерт, — холодно сказал он. — Мне нужен полный отчет, Калверт.
— Я чувствую себя очень слабым, сэр.
— Не помню такого дня, чтобы вы не чувствовали себя слабым, Калверт, Вы знаете, где находятся виски.
Хатчинсон деликатно кашлянул:
— Если адмирал позволит и мне…
— Конечно, конечно, — сказал дядюшка Артур совсем другим тоном. — Конечно, мой мальчик. — Этот "мальчик" был на голову выше дядюшки Артура. — И раз уж вы пошли за виски, Калверт, принесите и мне тоже, обычную порцию.
Иногда он бывает просто отвратителен, этот дядюшка Артур. Пятью минутами позже я откланялся. Дядюшка Артур был не очень доволен, он был уверен, что я выпустил некоторые существенные подробности, но я устал, как старуха с косой после Хиросимы. Я заглянул к Шарлотте Скурос, она спала как убитая.
