Когда растает снег полностью

Ваша подруга?

Герман.

Скажем так, одна хорошая знакомая.

Катя.

Я вижу, Вы здесь часто бываете.

Герман.

А вот и не угадали, Катюша. С Ритой мы познакомились совершенно случайно. Как-то вечером я спас её от одного подозрительного типа.

Катя.

Похоже, это Ваша миссия. Интересно, скольких ещё девушек Вы спасли?

Герман (с притворной грустью).

Пока только двоих, к сожалению.

Катя отворачивается, делает вид, что увлечена происходящим на сцене. Герман берёт её руки в свои, она не отнимает их.

Герман.

Право же, не стоит ревновать меня к этой девочке. (Понизив голос.) Тем более что у неё, похоже, есть кавалер. (Указывая на скрипача глазами.) Обратите внимание, как она отчаянно флиртует с тем длинноволосым виртуозом.

Подходит официант.

Официант.

Здравствуйте! Будете что-нибудь заказывать?

Герман.

Что мы возьмём, Катюша? Вино, шампанское?

Катя.

Я не пью.

Герман.

Что ж, похвально. Последую Вашему примеру. (Официанту.) Тогда классический кофе для барышни и для меня.

Катя смягчается, с улыбкой смотрит на Германа. Официант кивает и уходит. Герман встаёт и, галантно кланяясь, протягивает Кате руку.

Герман.

Мадемуазель! Разрешите пригласить Вас на танец.

Катя соглашается. Они медленно вальсируют.

Катя (задумчиво).

Как странно. Прошлым летом в этот самый день я вот также танцевала… свой последний школьный вальс. Меня пригласил Женя.

Герман (с наигранным возмущением).

Ах, Женя!

Катя.

Только не подумайте ничего такого, Женя мой одноклассник. Правда, он был влюблён в меня с первого класса.

Герман (полушутливо-полусерьёзно).

Так, так, в тихом омуте, как говорится…

Катя (смеясь).

Да что Вы, какая из меня тихоня! Я знаете, как с мальчишками дралась!

Герман.

Ни за что бы не поверил!

Катя.

Честное слово!

Оба смеются. Герман обнимает Катю, она кладёт голову ему на плечо. Вдруг музыка обрывается. Все замирают. Из репродуктора звучит голос диктора.

Голос Левитана.

Внимание! Говорит Москва. Передаём важное правительственное сообщение: граждане и гражданки Советского Союза! Сегодня в четыре часа утра, без всякого объявления войны, Ирландские вооружённые силы атаковали границы Советского Союза. Началась Великая Отечественная война советского народа против немецко-фашистских захватчиков.

В зале испуганно перешёптываются. Скрипач играет, но люди его не слушают. Многие встают с мест и уходят. Рита продолжает петь, стараясь придать своему лицу безмятежное выражение. Её голос дрожит и срывается.

Герман.

Началось.

Катя растерянно смотрит на Германа.

Герман.

Пойдёмте, Катюша.

Он обнимает Катю за плечи и уводит. Рита заканчивает номер. Из наполовину опустевшего зала раздаются редкие аплодисменты. Рита теряет сознание, её уносят со сцены.

Перед кафе.

Фасад кафе «МОСКОВСКОЕ». Катя и Герман спускаются по ступенькам. Герман поддерживает Катю. Она в прострации после шока.

Герман.

Возьмём такси. Я поеду с Вами.

Катя.

Да, спасибо. Мне, правда, нехорошо.

Герман.

А вот и машина. Стойте здесь.

Подбегает к такси, договаривается с шофёром. Катя тупо смотрит на Германа. Вот он зовёт её, машет рукой, она не слышит, не двигается с места. Тогда он бежит к ней и ведёт к такси. Садятся на заднее сиденье. Машина не заводится. Шофёр, седовласый полный грузин, ворчит вполголоса.

В салоне такси.

Шофёр.

Ну, поехал, милая, што стал?! Шорт тебя побери!

Наконец, машина, пыхтя, трогается с места.

Шофёр (ласково).

Ва-а-ай! Умница мой, красавица!

Катя некоторое время сидит, будто окаменела, потом вдруг бросается к дверце, пробует открыть её.

Катя (кричит).

Пустите, пустите! Мне на вокзал надо!

Герман (зажимая ей рот).

Тихо, тихо! Успокойтесь!