Когда растает снег полностью

Смогу. Нет её для меня теперь. Ты есть.

Слышно, как хлопает входная дверь.

Голос Софьи Андреевны (за кадром).

Сынок, ты дома уже?

Приближающиеся шаги.

Софья Андреевна (появляясь в дверях комнаты сына).

Ну, как ты… (Замирает, увидев Германа в постели с Натальей.) Сынок, что это значит?

Герман.

Это значит, что мы теперь вместе.

Дом Глухарихи. Ближе к вечеру.

Катя одна.

Катя (шепчет).

Он не придёт… Я должна это сделать, я смогу… (Решительно встаёт с кровати, подходит к столу, где стоит раскрытая аптечка. Торопливо начинает выдавливать таблетки и складывать их себе в ладонь. Наливает из графина воду в стакан, руки дрожат, вода проливается на стол.) Чёрт, полировка испортится! (Со двора доносится голос Зоськи. Катя вздрагивает, подбегает к окну, открывает форточку, выглядывает: во дворе дети играют в мяч, но Зоськи нет.) Слава Богу, показалось…

Катя возвращается к столу и, помедлив, высыпает в рот горсть таблеток. Она с трудом проглатывает их, запивает водой, потом ложится на кровать и укрывается одеялом.

Катя (засыпая).

Герман… Герман…

Крупный план – на столе раскрытая аптечка и упаковки от лекарств, по полу разбросаны таблетки.

Двор дома.

Дети гоняют мяч, кричат, смеются. Кто-то из мальчишек кидает мяч в форточку.

1-й мальчик.

Ну, дела!

2-й мальчик.

Теперь нам попадёт!

3-й мальчик.

Да не, там же Глухариха живёт, она ничего не услышала.

1-й мальчик.

Не услышала, так увидела. И квартиранты её дома наверно. Беги теперь за ним сам.

3-мальчик.

Ладно, вы меня только в форточку подсадите.

Дети бегут к окну, помогают залезть мальчику, бросившему мяч.

Мальчик исчезает в комнате. Дети беспокойно толпятся под окном, переговариваются. В доме раздаётся крик.

3-й мальчик (за кадром).

Ребята, сюда! Тётя Катя померла!

Квартира Стоцких. Кухня.

Наталья и Софья Андреевна сидят за столом.

Софья Андреевна.

Значит, вы вместе теперь, Наталья?

Наталья.

Как видите, Софья Андреевна. А Вы что-то имеете против?

Софья Андреевна.

Против? Боже сохрани! Это выбор Германа и влиять на сына я не хочу. Но пока его нет, скажи мне честно, девочка, что тебе от него нужно?

Наталья.

Просто я люблю Вашего сына.

Софья Андреевна.

Любишь, говоришь? Где же ты была в таком случае столько лет? Зачем бросила его?

Наталья.

А это уже моё личное дело, мама.

Заходит Герман. Он растрёпан, рубаха на груди расстёгнута.

Герман.

Ma! Наталья! Вы здесь? О чём разговор?

Наталья.

Протрезвел!

Софья Андреевна.

Сынок! Мне поговорить с тобой нужно. (Смотрит на Наталью, та уходит.)

Герман (умывается из-под крана).

Ух, холодная какая! (Пьёт горстями воду.)

Софья Андреевна.

Сыночек!

Герман (утираясь полотенцем).

Я слушаю тебя, мама.

Софья Андреевна.

Ты хорошо подумал, прежде чем…

Герман.

Прежде чем что?

Софья Андреевна.

Сам знаешь.

Герман.

Если ты о Кате, у нас с ней всё кончено.

Софья Андреевна.

Так вот в чём дело. Ты нашёл её?

Герман.

Лучше бы и не искал.

Софья Андреевна.

Что случилось?

Герман.

Не спрашивай меня ни о чём, пожалуйста.

Софья Андреевна.

Неужели ты теперь с Натальей? Ты ведь знаешь, что ей от тебя нужно.

Герман.

Мам, не начинай, она тебе никогда не нравилась.

Софья Андреевна.

Я в людях разбираюсь.

Герман

А в Кате, значит, не разобралась. (Молчание.) Она предала меня, мама.

Софья Андреевна.

Катюша?! Где она сейчас? Что с ней?

Герман.

Я любил её, я ждал, когда мы снова увидимся, думал и она тоже.

Софья Андреевна.

Прости её, сынок!

Герман.

Что ты говоришь, мама?! Простить предательство?!

Софья Андреевна.

Говорю, прости её за все страдания, за ребёнка, который так и не родился.

Герман.

Ребёнок? Мой ребёнок?!

Софья Андреевна.

Да, сыночек. Она потеряла его, когда нам пришло извещение о твоей смерти. Она очень страдала.

Герман.

Господи, какой же я идиот! Она хотела мне всё рассказать, а я… я не стал слушать, ушёл, бросил её одну. (Выбегает в прихожую.)

Наталья (выглядывая из комнаты).

Ты сейчас к ней?

Герман.

Да. (У двери.) Мама, мама! Что же ты раньше мне ничего не сказала!

Двор дома Глухарихи.