— Злобной? Это кто здесь злобный? Играющий с бабочкой ребёнок или взрослая, бросающая в него камни дерья? Нападающая на слабого?
— Зло надо убивать на корню! Вырезать до основания, чтобы остальных не тронуло!
— Кого он трогал? Никого! Только вы его задеваете!
— И будем дальше! Мы все! Пока не добьёмся своего! — рубиновые глаза отмеченной стихией огня помутнели, — если я увижу его одного, то задушу без колебаний! Накину шарф и затяну петлю! Или столкну в глубокий овраг! Могу и камнями забить, как лесного зверька! Ты, жалкая жемчужница, мне ничего не сделаешь! Только лечить умеешь!
В душе Глебовой кипела ярость. Не всепоглощающий огонь, а холодные волны, благодаря которым разум оставался чист. Маиса не шутила. Она и другие послушники вправду убьют Коррана, едва появится шанс. Значит, пора преподать суровый урок. Время слов осталось позади.
Резким броском Саша вцепилась в руку обидчицы.
— Что?
— Ты рада, что сделала ребёнку больно. Очень рада, — вкрадчиво говорила лекарица, — ты гордишься собой, чувствуешь собственную важность. Сердце бьётся быстро и ровно… но что это? Ритм ускоряется, становится рваным. Кровь расширяет сосуды, те разбухают и вот-вот готовы лопнуть. Ты хочешь вдохнуть, но грудь будто сковал обруч. Голова кружится, перед глазами мелькают тёмные круги, в горле скопилась вязкая слюна и…
Злодейку стошнило на тропу.
— Прекрати! Пожалуйста! — лицо дерьи опухло, обрело лиловый оттенок, — прекрати!
— Ах, теперь ты говоришь пожалуйста! Теперь ты просишь! Почему я должна тебя жалеть? Ту, что мечтает убить моего сына?
— Клянусь, что близко не подойду к нему! Клянусь всем, что у меня есть!
Маису окутала серебристая дымка.
— Обет впечатан в тело. Не советую нарушать.
Глебова отпустила послушницу. Та упала на живот и согнулась в судорожных приступах тошноты. Отдышавшись, кое-как поднялась и, отчаянно шатаясь, побежала к вратам в крепь. Через шаг оступалась и что-то бессвязно лепетала, как пьяная. Через час отмеченная стихией огня отойдёт и увидит руке татуировку: белое перо с острым концом. Нарушит слово и познает иную сторону могущества Авиты. Пожалуется ли дерья мудрейшему Сваарду, доложит остальным, потребует наказания — Сашу едва ли волновало. Каорри давным-давно перешли черту дозволенного и заслужили ответных мер. Жестоких, если понадобится.
Да, в первые дни в Карвахене Глебова боялась абсолютно всего и признавала власть над собой отмеченными стихиями. Не смотрела в глаза, исполняла любые поручения, просила прощения за что угодно. Казалась себе второсортным человеком, зависящим от чужой воли. Не имеющим права на собственные желания и волю. Особенный лекарь — значит, должна спасать других, и пусть эти другие мечтают отнять её жизнь. И ладно бы только её! Налетать стервятниками на ни в чём неповинного мальчика! Достаточно!
О многогранных возможностях жемчужной энергии Саша догадалась давно. Сила Авиты исцеляет, возвращает едва ушедшую душу — это знали все. Но, стоит изменить её направление, результат будет иной. Ещё давным-давно так дерья помогла Стеллану на вершине башни в новогоднюю ночь. Погрузила врага в коматозный сон. Если потребуется, то она сделает это снова. Суровый быт заставил принять условия игры на выживание. Семья — единственное, за что садовница была готова отдать всё. Пусть только попробуют причинить боль. Хватит.
Внезапно Глебова ощутила, как что-то крепко сжимает её за ногу. Вцепившись в штанину, Корран бесшумно плакал. Дрожал и плакал.
— Ох, Кори, — Саша опустилась на колени и обняла сына, — прости меня, пожалуйста. Прости за всё. Я стараюсь, но пока не получается быть для тебя хорошей мамой. Постоянно ошибаюсь и… Скоро у нас всё будет хорошо. Совсем скоро. Мы покинем это место и будем жить в золотом краю, где тебя никто не обидит, и будет много-много друзей. Ты веришь мне? А? Веришь?
Дерья до боли прикусила губу и посмотрела на гору, в облачной дымке слово выбитую из свинца. Разборки затевают взрослые, а страдает ребёнок.
— Верю, — едва слышно прозвучало в ответ.
— Спасибо. Даю слово: я сделаю всё, чтобы наши мечты сбылись.
Сразу после схождения трёх лун они покинут орден. До рассвета сбегут или прорвутся с боем — как будет угодно стихиям. Лепестки драгоценных деревьев дадут фору в сражении с могущественным врагом.
— Пойдём, нам ведь надо узнать, как Салдан перехитрил пиратов?
— Да! — шмыгнул носом Корран, — да!
Долину цветного ветра Саша и Корран покинули задолго до заката, не только из-за грозы. Сегодня в крепи был особенный и торжественный день — свадьба. Первая свадьба за два года. Пять семерик назад одна из послушниц родила дочь и, сегодня, чётко в положенный традициями день готовилась связать судьбу со стражником, который входил в ближний круг Сваарда. Вечером в шатре соберётся весь орден. Будет шумно и опасно, для мальчика. Благовония, ром и вино в изрядных количествах кого угодно сведут с ума.
