— Пусть каждый из вас остановится у чаши своего огня, — продолжил Тархим, представитель жарких степей Аркестана.
Над каменным ложем, высеченным подобно цветку вьюнка, танцевали лепестки жемчужного пламени. Странно, они источали холод, будто состояли изо льда. Живого и неприятно чужого льда. Вроде, родная стихия должна была согревать, а эта обжигала.
Сваард поднял руку:
— Ответьте на вопрос: все ли вы добровольно выбрали сей путь?
— Да! Абсолютно! — первой ответила счастливая Айлин.
Аметисты в тиарах жрецов заискрились, точно внутри минералов вспыхнуло крохотное солнце.
— Что скажут остальные?
Послушники и пожилая лекарица поочередно произнесли твёрдое «да». В плетёных коронах запульсировали пять камней. Остались самые несговорчивые.
Жрецы глядели на Стеллана. И снова Глебова не чувствовала презрения, только интерес и желание услышать положительный ответ.
— Добровольно, — сквозь зубы выдавил отмеченный Морой и закрыл глаза.
Саша мелко дрожала. Она ввязывалась в авантюру, чьи последствия будут непредсказуемыми. Если величайший обман в Карвахене затевался ради церемонии, то чем завершится схождение? Белая лекарица оглянулась на кайхала. Тот крепко удерживал бледного, как полотно, Коррана. Одной ладонью стискивал рот, другой сжимал за пояс. Гримаса на лице колдуна напоминала истукана на тропических островах иной реальности. Бессердечное чудовище.
Поединок проигран.
— Да, — печально произнесла дарра. Где-то в душе щёлкнули воображаемые ножницы и отрезали настоящее от будущего. Во что сплетутся хрупкие нити судьбы? В насыщенный событиями пёстрый ковёр или порвутся на первом узле?
В тиарах сверкали семь кристаллов.
— Превосходно, стихии услышали ваш призыв, — искренне, как никогда в жизни, улыбался асан, — протяните правую ладонь в огонь.
Саша окунула руку в пламя. Жемчужные всполохи окутали запястье подобно щупальцам ледяного спрута. Присосались и наделили перо-татуировку сиянием перламутра. Кончик задрожал, словно инструмент ожил и приготовился к письму.
Где-то высоко зарокотал гром. Тяжёлый звук напоминал грохот гигантских городских врат в Архаре, когда те закрывались на закате. Только эти врата вели не в первую столицу Карвахена, а в таинственный надлунный мир.
— Пора, — торжественно произнёс Сваард, — коридоры открыты!
Жрецы одновременно ударили по колоннам, и своды дрогнули. С глухим скрипом крыша разделилась на секции и «сползла» на стены. Над идеально округлым проёмом сверкала кипельно-белая луна. Чистейший свет лился на землю, испуская звон хрустальных колокольчиков. Семь чёрных кратеров — напоминание об алом диске — казались дорогой в иной мир. И что-то подсказывало Саше, догадка была близка к истине.
— Подлунный мир готов! — в один голос прокричали трое. Шаг в шаг они кружили по беседке, то опуская, то поднимая камни в полу. Звучала глухая мелодия, в которой дарра слышала неразборчивые слова. И они сплетались быстрее, быстрее, быстрее…
Из кратеров ударили тёмные лучи и угодили точно в вазы с огнём. Фонтан перламутровых брызг озарил беседку. Словно в фантастической сказке Саша смотрела, как подобно парусам выше и выше раздувается жемчужное пламя, остроконечные языки сплетаются в девичью фигуру…
Волна белоснежных волос спускалась до талии, пряди касались идеально гладких крыльев. Тончайшее платье облегало стан, развеваясь шлейфом ниже колем.
Пафф!
На краю каменной чаши стояла Авита.
Воплощение вечной юности и жизни. Но что рассердило прекрасную гостью? Почему в слегка раскосых глазах сквозила неприязнь? Так в школе на Глебову смотрела учительница по математике, в сотый раз канцелярским языком объясняя формулы и с трудом подавляя злость из-за неправильных ответов девочки.
Дарра инстинктивно чувствовала, около других постаментов происходило то же самое. Могущественные покровители прибыли в ротонду.
— Приветствуем вас в скромной обители священного огня! Взываем к вашей милости! Примите в дар жертвенных птиц и подарите земле благословение! Примите в дар жертвенных птиц и подарите земле благословение! Подарите земле благословение! — громко прокричали жрецы и одновременно опустились на колени.
— Согласны!
Авита протянула ладонь. Саша дотронулась до ледяных пальцев и чудом подавила крик. Перо на запястье встрепенулось, острейшим концом рассекло плоть до плеча и скользнуло на грудь, живот, ноги. Словно скальпель татуировка нещадно разрезала кожу и устремилась к голове. Резкий росчерк, и дарра упала на ледяной пол. Странно, почему же она глядела на себя сверху? Не видела крови, только прозрачное тело, будто слепленное из… желе? Что произошло?
Лекарица посмотрела на руку и вскрикнула. Призванная стихия сжимала конец журавлиного крыла! Длинные маховые перья! Ритуал разделил жертвенных птиц на половины: сущность каорри лежала бездыханная, сущность покровителя готовилась к последнему странствию.
— Благословите землю!
