Скрипя, платформа опускалась. Садовница мысленно призывала себя начать разговор. Трудный, но очень важный. Она должна узнать ответ, обязана.
- Я была во дворце стихий, - ровно произнесла дерья.
- Знаю.
- Вы спасли меня. Зачем?
Стеллан стоял спиной к подопечной и глядел в сторону леса.
- Мне не понятен ваш вопрос.
- Умри я во время операции, вы бы освободились от обузы. Доложили о моей смерти и вернулись к привычной жизни. Я вижу, что мешаю вам.
- Ваше рассуждение наивно, - он чеканил слова как учитель, заметивший элементарную ошибку в работе ученика. Похожим тоном математичка отчитала Глебову после экзамена в девятом классе, указав на неверные координаты параболы. Дескать, «такое знают даже малыши», - я служу короне и привык отодвигать личные интересы на дальний план. В Карвахене допустимо только одно «Я» и принадлежит сие право Его величеству. Сиятельный Растан надеется на жемчужное древо, но без вас его не вырастить. Пока он верит, я сделаю всё, чтобы исполнить приказ.
- Почему вы говорите о брате, как о чужом? Вы - близнецы и ...
- Это вас не касается.
Резкий тон дал понять, что Саша затронула опасную тему.
Платформа остановилась. Скрипнув, двери открыли коридор. Овальный свод поддерживали монументы в виде птиц, кладка на полу напоминала рисунок потолка операционного зала: разноцветные треугольники-стихии.
Верховный кайхал сидел в кресле и ложечкой помешивал кофе. У стен возвышались шкафы, заполненные разномастными вещами на подставках и подушечках. Часы, браслеты, зеркала в причудливых оправах, шары (как для новогодней ёлки) - всё это оберегали стеклянные дверцы. Свет проникал сквозь единственное окно, посему с потолка на цепях свисали плафоны-хризантемы, озаряющие комнату голубоватым сиянием.
- Присаживайтесь и угощайтесь, - Ильхан тен Хемсворт указал на стулья, кружки и тарелку с заварными пирожными.
«Кофейный столик в кабинете верховного кайхала».
Квадратный - за таким легко устраивать шахматные партии - он стоял посреди комнаты на витых, словно усы винограда, ножках. На крышке перепутались треугольники, овалы и петли - как в детской игре-головоломке.
- Рад видеть вас в добром здравии.
- Да, - мысленно Глебова собирала мозаику, - спасибо.
- Послезавтра вы вернётесь в Афелет.
- Послезавтра? - она пролила кофе на ладонь и сжала губы. Взятой со стола салфеткой вытерла руку и «случайно» коснулась фигуры. Элемент сдвинулся и вместе с другим образовал синий треугольник, вершину герба.
Саша не успеет собрать рисунок! Да что там, собрать! Как подойти без подозрений, не знает! Взломает кабинет колдуна? Чушь! Скажет о просьбе мамы, и что? Услышит смех и «получит направление в психдиспансер»!
- Что-то не так? - указательным пальцем верховный кайхал скользил по кайме кружки. Витой обруч в волосах бликовал в свете плафонов.
- Напиток слишком крепкий, но всё в порядке.
- Уверены?
- Да, конечно.
Хозяин башни подался вперёд:
- Вы пристально изучаете кофейный столик. Слишком пристально. Помнится, много лет назад другая дерья залюбовалась рисунком, но я не придал значения, - в голосе проскальзывали стальные нотки, - зря. В тот день Карвахен потерял одно из двух зеркал, открывавших путь в иные миры. Поняли, о ком я толкую?
- Догадываюсь.
- Спрашиваю снова: что-то не так?
Садовница молчала. Тен Хемсворт напоминал игрока, искусно вычисляющего слабость соперника и давящего на мозоль. Задание короля он выполнил, но что дальше? Только спокойствие Стеллана сдерживало растущую в душе тревогу. Руки вспотели, кружка норовила выскользнуть.
На ладони верховного кайхала вспыхнуло пламя. Дуновение, и огонь объял столик.
- Потушите! - Глебова выплеснула кофе на огонь, - пожалуйста, потушите!
- Зачем?
- Там кое-что спрятано!
Щелчок пальцев превратил алые языки в дым.
- Что?
- Точно не знаю, но важное.
- Достаньте. Не то я сожгу его по-настоящему.
Кружка осталась на стуле. Убрав салфетки и блюдца, Саша склонилась над рисунком. Пластинки едва слышно поскрипывали, но собирались в картину, знакомую каждому каорри. Едва треугольники сливались в зубцы, герб становился ярче. Синие, красные, жёлтые и зелёные краски густели, словно прикосновениями дерья стирала многолетнюю пыль.
Последняя петля соединила вершины, и столик объяла серебристая вспышка. Когда она погасла, крышка раздвинулась и открыла нишу. Книга, шкатулка и мешочек - дары Ильсии тен Васперити, о которых хитрый колдун явно знал.
- Так я и думал, - щурился тен Хемсворт, - вытащите.
- Как вы поняли? - опекун наблюдал, как Саша достаёт наследие матери.
- Догадался. Давным-давно столик находился в другом зале. После бегства Ильсии никто не собрал герб, и, будь вы кайхалом, заметили бы лёгкое свечение перламутра - результат влияния стихии Авиты. Сегодня я решил проверить, как другая обладательница жемчужных глаз развеет заклятие.
Глебова прижала находки к груди. Не отдаст.
Верховный кайхал рассмеялся:
