Видимо, Лиран орд Стасгард презирал слово «нет». Смелая каорри отказала монарху, и тот решил извести, чтобы не досталась никому. Вряд ли её имя сохранилось: обличённые властью стирали память о тех, кто шёл наперекор. Династия тиранов - отчасти Глебова понимала, почему в Архаре готовят покушения.
Стеллан резко обернулся.
- Что случилось?
- Трое, идут к озеру.
Левой рукой опекун прижал Сашу к себе, правой нарисовал в воздухе руны. Символы переплелись в дымчатую ткань, и младший Стасгард накинул на пригорок плащ. Садовница инстинктивно замерла. Отголоски боя на вершине башни?
Туманные нити обжигали холодом, словно белая лекарица сидела в ледяной клетке. Ледяной, зато невидимой для шпионов. Дубинки, шлемы, жилеты, обвешанные разномастными предметами пояса - воины были готовы сиюминутно вступить в бой. И действовать на поражение, не щадить.
- Они за тобой? - спросила дерья, когда Стеллан снял маскировку.
- Сомневаюсь. Вчера Его величество узнал об инициативе тайной канцелярии, и солдаты не потревожили меня. Пойдём, скоро рассвет.
Небо на востоке укутала зеленоватая дымка.
Как обычно, Саша выбрала путь около островка, где посадила жемчужные семена. Каждый день она проверяла пригорок, в дни болезни высматривала из окна. Каорри не приближались к «древу», чему Глебова бесконечно радовалась. Воображение рисовало картины, как Зеран топчет ямки и смеётся: «Поделом полукровке!»
Сонно пел ручей, мерцали сельвиолиты, отдавая энергию земле. Но внимание привлекло другое. Почва в лунках казалась рыхлой, мягкой, словно кто-то раскопал. Или...
Перепрыгнув через водную петлю, садовница опустилась на колени и прикусила губу. К солнцу тянулись три крохотных ростка. Серебряные листочки на угольно чёрной ножке-крючке напоминали серьги, которые случайно кто-то обронил.
- Получилось! - дрожавшей рукой дерья дотронулась до стебельков, - они... они проросли! Это чудо!
- Ты сомневалась?
- Верила в успех, но... это Карвахен. Что мешает старшему садовнику и ему подобным растоптать всходы? - она вздохнула, - назло мне.
- Это поправимо. Дай руку.
Последняя Васперити протянула ладонь. Росчерк, по запястью скользнула алая струйка. Стеллан обмакнул пальцы в кровь и начертил вокруг островка символы. Подобно щупальцу осьминога чёрный круг повторил контур ручья и погас. Осталась тончайшая борозда, словно нарисованная спицей.
- Через барьер пройдёшь только ты.
- Спасибо.
Опекун улыбнулся. Саша ещё раз посмотрела на ростки. Истинное волшебство! Дочь строго следовала советам из дневника матери, но червячок сомнения грыз душу. Слишком невероятной казалась мысль - вырастить древо из жемчуга! Вдруг не получится? Если старания напрасны? Слава стихиям, семена проклюнулись. Теперь монарх убедится в правдивости обещания наследницы рода белых лекарей. Чуть больше года осталось до знаменательного дня, когда сиятельный Растан получит цветок.
У двери флигеля отмеченный Морой остановился.
- Отдыхай.
Садовница дотронулась до плеча.
- Подожди, - тыльной стороной ладони Глебова скользнула по щеке, опустилась к подбородку, - останься. Или... ты занят?
- Нет.
Захлопнулась дверь.
Стеллан обжёг её губы поцелуем. Саша стянула с него водолазку, но вдруг младший Стасгард остановился.
- После я тебя не отпущу.
- И слава стихиям.
В Карвахене расцвело утро. Близнец Его величества шагал в башню. В глазах отмеченного смертью каорри светились опалы.
Его дерья под покрывалом дремлет во флигеле. Только его. Отказываться от счастья, пусть короткого, Стеллан не собирался.
До годовщины основания второй столицы Карвахена осталось два дня.
По главной аллее дворцового парка шагал асан. Привычно тяготила плечи пластина, тихо шуршал дорожный плащ. Лучи рассветного солнца слепили, и тен Илметтин щурился, недовольно поглядывая на крикливых птиц. Попугаи прыгали по кустам и гомонили столь оглушительно, что у мужчины разболелась голова. Всех бы переловил и отдал таксидермистам - чучело не шумит, не гадит и отлично смотрится на стене. В поместье Селима все залы украшали разномастные фигуры: гостей привечала стая соколов, во главе которой «летел» редчайший синекрылый, в обеденной за едоками наблюдали все стихии, в спальне хозяина оберегали златоклювые соловьи - природные воплощения Элле.
Причина, почему влиятельный каорри рано утром покинул рабочую резиденцию, была проста. Его сиятельное величество потребовал обстоятельный доклад о подготовке Афелета к празднествам в честь основания. Поскольку день сановника был расписан по часам, встречу назначили на раннее утро. Ещё бы, последние события потревожили сон и вынудили задуматься о решительных шагах.
