Райли привыкла к молчанию Майка. Опрятно одетый, очень щепетильный, он уже много лет занимал важное место в её жизни — в качестве друга, психиатра, даже своего рода наставника. Последнее время она обычно обращалась к нему затем, чтобы узнать его мнение о тёмных умах преступников. Но у этого визита была другая цель. Она позвонила ему вчера вечером, вернувшись домой с казни, и уже этим утром отправилась в его офис в Вашингтон.
— А какие у тебя варианты? — спросил он наконец.
— Что ж, думаю, мне надо решить, что делать с остатком своей жизни — преподавать, или заниматься полевой работой. Или придумать нечто совсем другое.
Майк рассмеялся.
— Погоди минутку. Давай не будем сегодня планировать всё твоё будущее. Возьмём текущий момент. Мередит и Джеффрис хотят, чтобы ты взяла дело. Всего одно дело. Нет никаких «или-или». Никто не говорит о том, что тебе придётся бросить преподавание. Всё, что тебе нужно, это ответить «да» или «нет» лишь на этот раз. Так в чём проблема?
Теперь пришёл черёд замолчать Райли. Она сама не знала, в чём проблема. И именно поэтому она и была здесь.
— Мне кажется, что ты чего-то боишься, — сказал Майк.
Райли тяжело сглотнула. Вот оно. Она боится. Она отказывалась признавать это, даже самой себе. Но теперь Майк заставит её поговорить об этом.
— Так чего ты боишься? — спросил Майк. — Ты говорила о каких-то кошмарах.
Райли ничего не сказала.
— Это наверняка следствие посттравматического стресса, — сказал Майк. — Тебя всё ещё мучают флешбеки?
Райли ожидала этот вопрос. Помимо всего прочего, Майк сделал больше, чем кто-либо ещё, чтобы вытащить её из этого ужасного стресса.
Она откинула голову на спинку и закрыла глаза. На мгновение она снова оказалась в тёмной клетке Петерсона, и он снова угрожал её пропановой лампой. Спустя месяцы после заточения у Петерсона, воспоминания всё ещё терзали её.
Но потом она выследила Петерсона и своими руками убила его, избив до смерти.
«Если это не принесло успокоения, то я не знаю, что принесёт», — подумала она.
Теперь воспоминания казались чужими, она как будто смотрела, как разворачивается история кого-то другого.
— Мне лучше, — сказала Райли. — Они стали короче и их гораздо меньше.
— А у твоей дочери?
Вопрос как ножом ударил Райли. Она почувствовала отзвук ужаса, который испытала, когда Петерсон поймал Эприл. Она всё ещё слышала крики Эприл о помощи, которые эхом отдавались у неё в голове.
— Думаю, я ещё не полностью вылечилась, — сказала она. — Я проснулась от страха, что её снова похитили. Мне пришлось пойти в её спальню, чтобы убедиться, что всё хорошо и она спит.
— Ты поэтому не хочешь брать новое дело?
Райли пожала плечами.
— Я не хочу, чтобы ей пришлось снова пройти через подобное.
— Это не ответ на мой вопрос.
— Я и не говорю, что это ответ, — сказала Райли.
Повисло очередное молчание.
— У меня такое ощущение, что ты рассказала не всё, — сказал Майк. — Из-за чего ещё у тебя кошмары? Что ещё будит тебя среди ночи?
Как от толчка, в её голове пробудится скрывающийся там ужас.
Да, есть кое-что ещё.
Даже с открытыми глазами перед ней висело его лицо — лицо Юджина Фиска, детское, выглядящее до абсурдности невинным, с маленькими блестящими глазками. Райли смотрела прямо ему в глаза во время их решающего противостояния.
Убийца держал бритву у горла Люси Варгас. В это время Райли накрыли её самые глубокие страхи. Она стала говорить о цепях — цепях, которые, как он верил, разговаривали с ним, заставляя его совершать одно убийство за другим, связывая женщин и перерезая им горло.
«Цепи не хотят, чтобы ты брал эту женщину, — сказала ему Райли. — Они хотят не этого. Ты знаешь, что цепи хотят, чтобы ты сделал вместо этого».
Его глаза наполнились слезами, он согласно кивнул. А затем убил себя так, как убивал всех своих жертв.
Он перерезал себе горло прямо перед глазами Райли.
И теперь, сидя в кабинете Майка Невинса, Райли почувствовала, что её душит ужас.
— Я убила Юджина, — сказала она не дыша.
— Ты имеешь в виду цепного убийцу. Что ж, он был не первым человеком, кого ты убила.
Это была правда — она уже много раз убивала. Но с Юджином всё было иначе. Она частенько думала о его смерти, но впервые обсуждала её с кем-то.
— Я не использовала оружие, камень или свои кулаки, — сказала она. — Я убила его пониманием, симпатией. Мой собственный разум — смертельное оружие. Я никогда не знала этого. И это меня пугает, Майк.
Майк сочувственно кивнул.
— Ты знаешь, что сказал Ницше о тех, кто слишком долго смотрит в бездну, — сказал он.
— Бездна смотрит на них, — закончила Райли известное высказывание. — Но я делала намного больше, чем просто смотреть в бездну. Я практически жила там. Мне там стало почти уютно. Как дома. Это до смерти страшит меня, Майк. Однажды я могу уйти в бездну и не вернуться. И кто знает, кого я могу ранить — или убить.
— Что ж, — сказал Майк, отклоняясь на спинку кресла. — В таком случае решение очевидно.
Райли же в этом не была уверена. Она по-прежнему не знала, что выбрать.
Когда Райли спустя какое-то время зашла в парадную дверь, Эприл галопом побежала вниз по лестнице ей навстречу.
