Когда речь идет о любви полностью

— Именно, — ответил Мэл. — Другой вассал прихо­дил и протыкал парня во имя любви или какой-ни­будь еще чертовщины, за что они тогда сражались.

— Они сражались за то же, за что и мы сегодня, — ответила Терри.

Лаура добавила:

— В сущности ничего не изменилось.

Она вся разрумянилась. Глаза сияли. Она поднес­ла стакан к губам.

Мэл налил себе еще. И, приблизив к глазам бутыл­ку, принялся изучать этикетку, будто просматривал длинный столбец сложных чисел. Потом он медлен­но поставил бутылку на стол и так же медленно потя­нулся за тоником.

— Ну, а что было дальше с пожилой парой? — спро­сила Лаура. — Ты так и не закончил эту историю.

Лаура пыталась прикурить сигарету, но спички все время гасли.

Солнечный свет, лившийся в кухню, изменился, как-то потускнел.

Но листья на осине все так же трепетали, и я вгля­дывался в причудливые тени, которые они отбрасывали на деревянную оконную раму и пластиковую столешницу. Конечно, на дереве и на пластике тени смотрелись совершенно по-разному.

— Ну, так что там с этими стариками? — спросил я.

— Старые зато умные, — заметила Терри. Мэл уставился на нее.

— Дорогой, давай же, рассказывай. Я просто пошу­тила. Что там было дальше? — спросила Терри.

— Ну знаешь, ты иногда... — сказал Мэл.

— Мэл, не будь ты таким серьезным, хоть иногда. Ты что, шуток не понимаешь?

— А по-моему совсем не смешно, — ответил Мэл.

Он держал стакан в руке, продолжая пытливо смо­треть на жену.

— Что там дальше было? — спросила на этот раз уже Лаура.

Мэл перевел взгляд на Лауру.

— Знаешь, Лаура, если бы у меня не было Терри и если бы я так ее не любил, и если бы Ник не был мо­им лучшим другом, я бы точно в тебя влюбился. Я бы тебя похитил, душа моя.

— Рассказывай, не тяни, — сказала Терри. — А по­том мы и об этом поговорим, ладно?

— Ладно, — ответил Мэл. — Так на чем же я остано­вился? — Он обвел всех взглядом и продолжил:.

— Я заезжал к ним каждый день, иногда даже по два раза, особенно, когда я по вызовам ездил. Ну, все было почти как в кино. Я имею в виду, что они оба выглядели как в фильме каком-нибудь, про скорую помощь: маленькие прорези для глаз, ма­ленькие прорези для ноздрей и для рта. А у нее еще и ноги кверху подвешены. Муж очень долго пребы­вал в депрессии. Даже когда он узнал, что с его же­ной все будет в порядке, он все равно был жутко по­давлен. Правда, надо сказать, совсем не из-за автокатастрофы. То есть не только из-за автокатастрофы. Как-то однажды я придвинулся ближе к прорези для рта, и он сказал мне, что переживает совсем не из-за аварии, а из-за того, что он свою жену через эти прорези совсем не видит. Он сказал, что именно по­этому ему так плохо. Вы можете это представить? Ему было плохо только оттого, что он не может свою башку повернуть, чтоб увидеть свою чертову жену!

Мэл опять обвел всех глазами и покачал головой, собираясь сказать что-то еще.

— Я хочу сказать, старый пердун чуть не умер от того, что не мог посмотреть на эту чертову переч­ницу.

Мы все уставились на Мэла.

— Вы вообще поняли, что я хотел сказать? — спро­сил Мэл.

Наверное, к тому времени мы все были уже наве­селе. Помню, было уже сложно на чем-либо сосредо­точиться. Свет уходил из комнаты, уходил через ок­но, туда, откуда он появился. Но никто так и не под­нялся, чтобы включить свет электрический.

— Послушайте, — сказал Мэл. — Давайте, наконец, добьем этот хренов джин. Тут как раз осталось всем по стаканчику. А потом пойдем есть. Наведаемся в то новое местечко, которое мы с Терри раскопали.

— Он чем-то расстроен, — сказала Терри. — Доро­гой, может быть, выпьешь таблеточку?

Мэл покачал головой.

— Они закончились. Я все уже выпил.

— Да, мы все не можем иногда обойтись без анти­депрессантов, — сказал я.

— А некоторые вообще без них жить не могут, та­кие уж уродились, — сказала Терри.

Она терла пальцем какое-то пятнышко на столе. Потом перестала.

— Я хочу детям своим позвонить, — сказал Мэл. — Надеюсь, никто не против? Пойду позвоню детям.

Терри заметила:

— А что если Марджори возьмет трубку? Ребята, вы ведь слышали, что у нас там не все с ней в поряд­ке? Дорогой, ты ведь совсем не хочешь разговари­вать с Марджори. Тебе только еще хуже станет.

— Я не с Марджори хочу поговорить, — ответил Мэл. — Я хочу поговорить со своими детьми.

— И дня не проходит, чтобы Мэл не говорил про нее: как он хочет, чтоб она снова вышла замуж. Или умерла, — добавила Терри. — А еще она нас просто разоряет. Мэл думает, что она назло ему не хочет снова выходить замуж. У нее есть молодой человек, он живет с ней и детьми, а Мэл, соответственно, со­держит и его вдобавок.

— У нее аллергия на пчелиный яд, — сообщил Мэл. — Я не хочу, чтоб она снова выходила замуж. Я молюсь, чтоб ее целый рой этих гребаных пчел до смерти искусал.

— Как тебе не стыдно, — сказала Лаура.

— Жжжжжжжж, — зажужжал Мэл, растопырил пальцы, как будто это пчелы, и поднес их к горлу Терри. Потом резко опустил руки.