- Я пришёл поприветствовать своего повелителя, - с таким же снисхождением улыбнулся министр, с каким прежде обращался к Малику. - Прошу простить меня, что не предупредил, но предыдущие семь наместников никогда не запирали предо мной ворот.
- Привычка - великое дело, - согласно качнул головой Ранвир. - Только я не наместник, и поступлю по собственному разумению.
- Но что дурного в том, чтобы поздравить с новосельем? - Салим воздел руки к витиеватым лилиям. - Ведь вы здесь недавно и наверняка нуждаетесь в поддержке, чтобы скорее привыкнуть к местным порядкам. Но обычай гостеприимства у наших народов общий, так что нам будет чуть легче друг друга понять, если мы оба будем о нём помнить.
Ранвир понял намёк и пригласил министра сесть.
- Благодарю, мои подданные всегда готовы поддержать меня.
- Те, что прибыли с вами? - уточнил Салим. - Но к их числу вам следует отнести и всех нас, жителей Инда, - он вновь склонил голову, точно хвастаясь нарядным убором. - Поверьте, я очень рад увидеть наконец на троне законного царя, а не наместника. А ведь я пережил пятерых и ещё двоих выжил, так что знаю, о чём говорю... Значит, вы всю жизнь провели в Ганге?
Глупо было молчать, если министру столько известно о нём, но и сказать было нечего.
- Передайте моё почтение государю и государыне.
- При первой же возможности, - Ранвир взялся наконец за еду. С какой это стати он должен стесняться перед тем, кто его ниже? Хотя Салим явно так не считал.
- И если возможно, не будете ли вы так добры походатайствовать за нас? Государство на грани разорения, и налог, что ежегодно направляется в столицу Ганга, для нас более непосилен...
По тебе видно, подумал Ранвир, скользнув глазами по его мощным рукам, унизанным браслетами и кольцами.
- ...Ведь вы не позволите своему народу окончить дни в нищете?
- Ни в коей мере, - не удержался от язвительности царь.
- Мы готовы платить весь налог, - приблизился к нему через стол Салим, - но пусть в Ганг отправляется лишь половина, а другая - пополнит вашу казну.
- Тогда какая вам выгода, ведь налог не уменьшится?
- Наша выгода, о повелитель, - Салим направил на него отеческий взгляд золотых своих глаз, - в вашем благополучии. Народу нужен сильный царь, а царю нужен покорный народ. Ведь вы не оставите свой народ, от имени которого я умоляю вас о милости? От вашей милости воздастся вам сторицей.
- Это вы предлагаете мне взятку?
- Я предлагаю вам всю свою преданность, - мягко возразил Салим. - И смею надеяться, вы найдёте ей должное применение. Но подарок для вас у меня есть. Для вас он должен быть дорог, - он вспомнил наконец о странном свёртке, что всё это время лежал у него на свёрнутом в два кольца хвосте.
Ранвир принял подарок.
- Не бойтесь, разверните.
Под тканью скрывалась резная доска с двумя портретами: заключённые каждый в свой медальон, наг и нагиня в праздничных нарядах и с цветами в руках нежно смотрели друг на друга.
- Джамиль и Зухра, - Салим провёл пальцем по завиткам резьбы, которые оказались надписями. - Это изголовье свадебного ложа ваших родителей. Родители Зухры придумали такое украшение в подарок дочери и её жениху. Портреты сделаны очень точно. Вам ведь наверняка хотелось знать, как выглядели ваша мать и ваш отец. Завоеватели разграбили дворец, но это изголовье мы сохранили для вас - зная, что вы однажды вернётесь.
Министр коснулся руки Ранвира и поднялся с подушек.
- Обдумайте всё то, что я сказал. Не лишайте ваших подданных надежды, - пальцы с алыми от шафрана ногтями - на лоб, на губы и на грудь.
Ранвир остался стоять посреди комнаты, прижимая к груди сандаловую доску.
За дверью послышалось яростное шуршание, и скоро его окружили Саиф и Викрам.
- Кто это был, что вся дворцовая стража перед ним расступается?
- Первый министр.
- И если перевести все его слова на человеческий язык, - подошёл к ним Малик, - он только что угрожал бунтом, если наш господин не будет плясать под его дудку.
- Насчёт языка и дудки - выбирай выражения, - огрызнулся Викрам.
- Простите. Я не подумал.
- Но суть верна, - сказал Ранвир.
- А что это у тебя в руках?
- Изголовье. Неважно.
- Что значит "неважно"?
- Да, выражаетесь вы иначе, чем люди, - снова скромно вставил слово Малик. - Но творится-то у вас всё то же самое.
VI
Остаток дня Ранвир провёл в раздумьях. Удружил ему отец - в смысле, приёмный - с царством, нечего сказать. Не хотелось бы повторить судьбу предыдущих семи правителей. Да что там семи - семь было только при Салиме. А до него? За те двадцать лет, что Ранвир беззаботно провёл под опекой Сурьявармана и Лиласвати, искренне веря, что они - его родители, в Инде сменилось двенадцать наместников. Семеро были убиты, пятеро не дождались, пока чужие руки решат их судьбу, и покинули страну, спасая жизнь и имущество. Впрочем, один из них, рассказывают, даже бросил свой гарем, так что его жён и наложниц пришлось разбирать полководцам, визирям и даже кшатриям средней руки.
На ночь Ранвир положил под подушку кинжал - и всё равно проворочался до рассвета.
