Они оба понимали, что время слов закончилось. Сейчас вместо слов их мысли и чувства передавали руки и губы. Антонио быстро разделся сам и торопливо и не очень умело раздел Селесту. Она заметила его неловкость и не хотела заставлять его мучиться дольше. Она легла на широкую кровать и раскинула руки, ласково приглашая мужчину в свои объятия. Он несколько минут смотрел на нее, любуясь совершенством линий ее тела, но вдруг, смутившись от ее пристального взгляда, он быстро лег рядом с ней. Наконец он смог ощутить тепло ее кожи, мягкость ее прикосновений. Он повернулся и быстро поцеловал ее глаза, щеки, губы, шею, и, внезапно остановившись, почувствовал, что хочет узнать ее ближе. Селеста была первой женщиной, которую он по-настоящему познал. Она отдавалась ему не только телом; она дарила ему и свою любовь. Антонио был безмерно благодарен ей за столь щедрую награду. Он нежно и ласково изучал ее округлости и впадины, сначала проводя по ним пальцами, чтобы запомнить совершенство формы, а затем, покрывая каждый сантиметр жаркими поцелуями, чтобы оставить эту ночь в ее памяти.
Растворяясь в его ласках, Селеста неожиданно почувствовала, что эта близость с Антонио заполняет всю ее душу, не оставляя места воспоминаниям о других мужчинах. Невероятный вихрь прекрасных ощущений, который сейчас ей дарил этот мужчина, словно изгонял остатки искренних чувств к другим, когда-то значившим для нее очень много. Она испугалась такой власти, которую Антонио обретал над ней. Казалось, он ощутил ее страх и, желая избавить возлюбленную от него, Гауди чуть не задушил ее в своих объятиях. Она с радостью и облегчением покорилась страстному порыву своего любовника. Она успокоилась и, используя самые тайные и сокровенные возможности, которыми только обладает женщина, утолила ненасытное желание этого мужчины.
Занималась заря, когда Антонио, обессилев от разлившейся по телу истомы, выпустил Селесту из своих объятий. Она сказала, что хочет выспаться в одиночестве, и он, наспех натянув одежду, отправился к себе в комнату. Зайдя в очень похожий, но холодный гостиничный номер, он согнулся, будто раздавленный внезапно навалившимся одиночеством. Только сейчас он наконец-то осознал, что больше никогда не увидит эту прекрасную женщину. И хотя он привык стоически сносить удары судьбы, его терзала тоска и яростная обида на Бога, который безжалостно лишал его женщин, которых он любил, и в которых он отчаянно нуждался, – сначала умерла мать, потом Пепета отвергла его предложение, а теперь он навеки расстался с Селестой… Он бросился на кровать и зарыдал. Слезы лились неудержимо и смывали счастливые яркие краски, которыми была написана их безумная ночь любви. Расползаясь на ткани, они словно вытесняли из его души сладострастие любви, заменяя его своей губительной солью. Совершенно обессилев, потеряв чувство времени и пространства, он вышел на балкон и долго дышал утренней прохладой, ожидая, когда успокоится сердце.
Он снова думал о ее словах. Его прекрасная Лайла сказала, что величайшее творение его жизни еще впереди. Он создаст собор, который увековечит его гений. Саграда Фамилия, который начали возводить под его руководством почти два года назад, сделает его бессмертным. Сейчас эта величественная церковь занимала все его мысли, и сознание того, что люди будут восхищаться этим строением на протяжении нескольких веков, придавало ему сил. Нет, он не должен горевать о Лайле, каким бы жестоким не было расставание с ней. Он художник, и его душа не может быть отдана ни одной женщине в мире. Он весь без остатка должен принадлежать архитектуре – в этом его призвание. Ни на секунду не переставая думать о темноволосой красавице, он лег и заснул так крепко, что ни солнечный свет, вскоре заливший небольшую комнату, ни уличный шум не могли нарушить его сон.
Обвинять. Утверждать вину или порочность другого человека, как правило, дабы оправдать то зло, которое мы ему причинили.
Дэн Кэдден по своему обыкновению мерил комнату широкими шагами. Такой уж у него был способ бороться с паникой. Сейчас она охватила его, и он пытался сосредоточиться. Он только что выслушал Тимона, и отказывался верить ему.
– Какова вероятность того, что ты ошибаешься? – спросил миллионер.
Экстрасенс устало потер виски.
– Почти никакой, – спокойно ответил он. – Не знаю, обрадует тебя это или огорчит, но это так.
– Непостижимо! – воскликнул Дэн.
– И все же – это реальность, с которой тебе лучше считаться, потому что на кону и твоя деловая репутация. Если ты сейчас же не остановишь это безумие, то окажешься в центре внимания всех таблоидов, которые с наслаждением будут смаковать подробности всего этого проекта.
