– Мы все равно обязаны проверить.
– Давай так. Бери сразу, сколько надо, у меня, а там делай все, что надо. Зато у тебя уже все карты будут на руках. Как только будете готовы к операции, сразу сможете начать.
– Ну, в общем, ты прав. Выбирать особо не приходится. Пойдем быстрей в палату, всё уже готово.
Всего у него взяли 460 миллилитров крови. Влад даже не заметил, как пролетело время. Одевшись, он зашел в кабинет к Андрею Викторовичу. Он был в хорошем настроении. На столике стояли тарелки с бутербродами и конфетами.
– Проходи, герой, проходи. Я тут вот небольшой полдник специально для тебя организовал. Извини уж, никаких изысков, но бутерброд с сыром и с колбасой – это пожалуйста.
– Спасибо, что не привязывали, а бутерброды я всегда любил.
– Девчонки шутили? Это они могут. На нашей работе без юмора нельзя. Крыша поехать может. Представляешь: целый день больные, больные, больные…
– Да уж, не завидую.
– Ну ничего. Теперь тебе две недели восстанавливаться надо. Усиленное питание, и с нагрузками сейчас легче. Ты бы отдохнул еще у нас часок. Вон бледный какой. Как самочувствие вообще?
– Нормально, – отмахнулся Влад. – Голова только гудит немного.
Доктор взял его руку и стал мерить пульс.
– Как говорил мой дед, если голова гудит, значит, она работает. Это нормальный симптом. Тебе просто нужно отдохнуть. Слабость?
– Есть немного. Сейчас поем, и все будет окей.
– Может, тебе такси вызвать? Нежелательно за руль садиться в твоем состоянии. Это, конечно, не операция, но все же.
– Да нет. Я в норме. Чайку мне можно с сахаром и покрепче?
– Как скажешь, дело твое. Ты сегодня герой, тебе и карты в руки. Пойду чайник налью, угощайся пока.
Влад сел за столик и попытался съесть бутерброд. Во рту стоял какой-то непонятный привкус, и аппетита не было. Он заставил себя проглотить бутерброд, который показался ему безвкусным. Стало немного легче. Минут через десять вернулся Андрей с горячим чайником. Все это время он сидел с закрытыми глазами, откинувшись головой назад. Перед глазами все плыло, но показывать свою слабость Влад не привык.
– Как ты? Легче стало?
– Немного. У нас все получилось? С Олегом все будет хорошо?
– Я думаю, да. Начали готовить его к операции. Хирургу уже позвонили. Мы сделали все, что от нас зависело, теперь дело за ним.
– Дай Бог, – Владислав посмотрел на Андрея и улыбнулся.– Мне ехать надо.
– Да, конечно. Я тебя не задерживаю.
– Ты, конечно, извини, но работе твоей не завидую. Как ты все это переносишь? Нервы, стресс?
– Это что… Не самое сложное. Кровь можно долго хранить. Ты бы видел, что тут происходит, когда донор тромбоцитов нужен.
– А есть разница?
– Еще какая. Тромбоциты нужны много и часто. Детям и взрослым. Но тромбоциты – не кровь. Срок хранения их всего лишь пять дней. Понимаешь, часто сдавать не получается, московский климат не сильно способствует здоровью. И ходить на тромбоцитофорез – это процедура так называется – у доноров получается не чаще пары раз в год. А медсестры обзванивают доноров в списке не реже 6-7 раз за год.
– Так все из-за того, что мало доноров?
– Не совсем. Я же сказал, тромбоциты хранятся только пять дней. Даже если сейчас придет толпа людей, то по большому счету это все будет…Как сказать, – задумался Андрей.
– Не сильно полезно.
– Да. К тому же процесс занимает много времени. Нужно посидеть на диете пару дней, сдать анализы, потом прийти в клинику, ждать очереди. Сама процедура занимает почти час. Это не то добро, которое можно совершить, отправив деньги на счет.
– А когда они нужны?
– Когда? Обычно, когда человек умирает. От лейкоза, например. Или когда срочное облучение убило опухоль и костный мозг. Опять же, тромбоциты могут снизиться из-за какой-то болячки. И тогда, тогда…– вздохнул Андрей.
– Что?
– Тогда я начинаю обратный отсчет. Я делаю это, потому что кто-то должен. Счет идет на дни. Я открываю файл со списком доноров и начинаю молить Бога, чтобы у них не было на днях простуд, юбилеев, травм и так далее. Или донор переехал в другой город. Если ситуация экстренная, я сам обзваниваю людей. Сижу и нажимаю кнопки, вычеркивая фамилию за фамилией из списка. А после того как последнее имя вычеркнуто, остается только ждать. Ты знаешь, пока я не стал здесь работать, думал, самое страшное – это потерять пациента на операционном столе. Где каждую минуту человек на грани. Только мне приходится переживать каждый день вещи не менее страшные. Представь только ужас, который испытывают родители ребенка, ждущие от тебя новостей о доноре. Бледные матери теребят меня за пуговицу на халате в надеждеуслышать от меня хорошие новости. Они заглядывают в обреченные глаза ребенка, который умирает в онкоцентре. И ждет, что родители и добрый доктор ему помогут.
Горло словно стянул обруч. На Влада начала накатывать какая-то новая волна эмоций, и ему жутко захотелось выйти на улицу. Он не мог больше здесь находиться.
