«Седого», в отличие от остальных, Влад узнал сразу. Про одного из самых старейших и влиятельных воров Александра Шеина, по прозвищу Шея, ходили легенды, которые положили в основу документального фильма на одном из центральных телевизионных каналов. Например, что именно он является одним из основателей «воровского общака». Не хранителем, а именно основателем. Родился Александр Шеин в 1933 году в Москве. Уже с детства он тянулся к криминальной жизни. Начинал, как и многие вышедшие из тех времен воры в законе, – карманником. За это и получил первый срок. После выхода с «малолетки», сдружился с Владимиром Мельниковым, будущим вором в законе Мельником. Он был на девять лет младше Шеи. Поэтому главарем сразу стал Шеин. Два будущих авторитетнейших вора действовали иногда в паре – один отвлекал жертву, а второй в это время вытаскивал из карманов зевак ценности. Часто они совершали карманные кражи в трамваях и автобусах. В очередной раз, и снова на карманной краже, Шея был взят операми из УГРО с поличным. Сдавать своего друга Мельника он не стал. Да и не по воровским понятиям это было. На зоне воры достаточно быстро ставят Шею «смотрящим» по тюрьме. Он полностью оправдал их надежды. Уже на зоне он собирает первый лагерный воровской общак. Воры довольны Шеей, так как на зоне он живет по понятиям, считая себя частичкой криминального мира. Во время этой «отсидки» его коронуют и возводят в ранг вора. После выхода на свободу он все также продолжает заниматься карманными кражами. В те времена таким промыслом занимались даже старые авторитетнейшие воры. Это был высший пилотаж и уважение в криминальном мире – обчистить «клиента», чтобы тот ничего не заподозрил. И снова уже сложившийся вор попадает за решетку. Статья, как всегда, у Шеи одна – карманная кража. Именно во время третьей «ходки» Шея становится тем вором в законе, которого будут помнить всегда. Он заставил считаться с собой администрации зон. Был справедливым «смотрящим». При этом воре никто не осмеливался творить беспредел на его территории. Территория – это целый регион, где располагалось 14 тюрем и зон. Шея следил за всеми. Хотя стоит подметить, что в то время ему было не больше 30 лет. После освобождения он был поставлен «смотрящим» на площади трех вокзалов. Там обитали одни из самых опасных преступников Москвы. Шея быстро собрал отличную «кодлу» карманников. Молодые парни обворовывали прохожих, а прибыль делили с Шеей, как с паханом. Они отстегивали процент со своего промысла. Это считалось за «обязательство», так как Шея пускал эти деньги на «людское» – помогал «честным арестантам» и «бродягам», которые сидели в лагерях. Деньги обменивались на продукты, курево, выпивку, наркотики. Поэтому он вполне считался основателем воровского «общака». В общей сложности Шея провел за решеткой 18 лет. Когда в стране стали появляться организованные преступные группировки, воры в законе подминали под свой контроль многие из них и назначали для каждой группировки «смотрящего» от воров. Благодаря авторитету в криминальном мире, вор почти всегда справлялся с задачей по курированию. Однако многие группировки отказывались от контроля с их стороны. Что вызывало немалые противоречия, а впоследствии и «стрелки». Шею, к тому времени уже авторитетнейшего вора, в 80-х воровской сходняк поставил «смотрящим» за Алтуфьевской, Дубровской и Люблинской преступными группировками. Так как его авторитет был непререкаем, он успешно справлялся с поставленной задачей. Даже когда он сидел в тюрьме, Шея со своими бригадами не отставал от времени. Войдя в 90-е, а потом и в 2000-е, они брали под крышу известных бизнесменов, помогали политикам, вкладывали деньги в легальный бизнес. Часто Шея присутствовал при конфликтных ситуациях в качестве третейского судьи. Так как он «решал» все по «закону», к нему обращались за решением вопросов и другие авторитетные воры. Имея колоссальные доходы от подконтрольных ему преступных группировок, Шея жил очень скромно. Квартиру ему купили блатные в знак уважения. Все свои доходы от криминальных дел он вносил в общак. Даже демократические перемены в государстве не смогли повлиять на его воровские принципы, за которые он провел за решеткой больше полжизни.
За столом сидело еще четыре человека, которых кроме судимостей и умения говорить на «блатной музыке» объединял статус. Они тоже были ворами и занимали каждый свое место в преступном мире Москвы. Это были Ахмад Тарамурзаев по прозвищу Театр, Шмавон Багдасарян по прозвищу Босяк, Владимир Кислинский по прозвищу Кислый и Николай Видный по прозвищу Рожь.
Оставалось только два свободных места. Прямо напротив Шеи.
– Вечер в хату, господа арестанты,– первый поздоровался со всеми Джава. Все сидящие за столом молча, кивнули.
– И тебе не хворать, Джава, присаживайся, в ногах правды нет, – ответил за всех Шея. Его руки лежали на столе, и хорошо было видно татуировки на его пальцах. На одной руке БОСС («Был Осужден Советским Судом»), а на другой ЛОРД («Легавым Отомстят Родные Дети»).
Влад с Братом сели за стол.
– Как ты, Шея?
