– Такой закон жизни. Кто-то волк, а кто-то баран. Баранов надо выращивать, сначала щипать, а потом резать. Придет время, и Газданова зарежут, как барана. Не мы, так другие. Пока его только пощипали.
– Вот как ты заговорил. Волками себя считаете. Но это не так. Волк убивает, чтобы наесться и накормить своих волчат. Он не убивает ради развлечения или для того, чтобы съесть лишнего. Его толкает на это нужда. Ведь вы не голодали, не так ли? Вам понравился бизнес боевиков. Кто вы после этого? Нет, вы не волки. Вы шакалы.
– Вы похитили Соломона Баграева? Тоже ваша работа? – внезапно спросил Удав. Он все также сидел, прикрывши платком часть лица.
Зан вздрогнул. Впервые за время разговора ему стало по-настоящему страшно.
– Что молчишь, думаешь, мы не знаем, что это тоже ваша работа? – продолжал Удав.
Зан судорожно думал. На его безмятежном ранее лице появились глубокие морщины. Он весь как-то сразу сник, и его уверенность стала пропадать. Эти люди слишком много знали. Они могли случайно узнать про пацана Газданова, но как они узнали про Баграева? Зан все проконтролировал лично, все было сделано четко. Никто не мог выйти на след похитителей. Они запросили один миллион «зеленых». У Баграева было и больше. Жена смогла собрать часть денег, Московская Осетинская община тоже помогла. В последний момент все испортил Шрам. Он вызвался быть посредником в передаче денег. Когда звонили договариваться насчет выкупа, Дзап специально говорил с чеченским акцентом. Несколько раз они назначали место передачи, но получали предупреждение, что их будут ждать. И все срывалось. В один из дней вновь была назначена передача, но Шрам спугнул их. Он положил деньги в условленном месте. После чего на мобильный позвонили. Шрам стал говорить звонящему, что тот осетин, а не чеченец, и, вообще, он знает, как того зовут и где тот сейчас находится. Они испугались, и обмен снова сорвался. Деньги так и не получили. Там произошла какая-то темная история. Деньги, оставленные Шрамом в условленном месте, странным образом пропали. После этого у Баграева оставалось мало шансов. Он еще несколько месяцев жил в специальной яме на окраине села, у одного из сообщников по кличке Картавый. Пока решали, что с ним делать.
– Чья это была идея? Украсть Соломона? – спросил Удав. – Он еще жив?
Дзан молчал. В глазах мелькали искры ненависти к окружавшим его людям. Он уже не был уверен в своей «индульгенции» в виде брата. Зан не знал, жив ли еще Баграев. Подельники уже начали психовать после последней неудачи. Долбаный Шрам, вечно влезал во все дела в Осетии! Нельзя было устраивать передачу денег через него. Но ведь Джава не знает, что с Баграевым. Можно выторговать свою жизнь на жизнь Баграева, по крайней мере, попытаться.
– Вы тля. Соломон – хороший человек и заработал деньги своим умом, смог подняться из ничего, – вывел Дзана из задумчивости громовой голос Джавы.– Он помогал детским домам, садикам, школам. Соломон оплачивал операции больным детям, грел зоны, всегда был готов оказать помощь. Он был уважаемым человек по ту и по эту сторону забора. А что сделали вы?!
– Я тебя умоляю! Он воровал эти деньги так же, как все…
– Вы убили хорошего человека. Деньги, которые вы заработали на этих похищениях, вы потратили на девок, вино, машины, тряпки. Вы ничтожества, которые позорят свое происхождение. Ваши старшие отрекутся от вас, когда узнают, что вы сделали.
– Все так живут. Не надо строить из себя святого. Чем ты лучше нас, Джава? Вся Осетия говорит, какой ты крутой и как ты в молодости ломал людей просто за косой взгляд на тебя. Хочешь сказать, твои руки не в крови? Да на тебе её больше, чем на нас всех, вместе взятых. Иначе почему тебя уважают?
– В тебе говорит страх, ты пытаешься оправдаться. Запомни, каждый из нас ответит там, – Джава указал пальцем вверх, – перед Богом за свои дела. Умей отвечать за свои поступки, а уже потом оценивай чужие. Я никогда ничего не делал просто за бабки. Поэтому меня уважают люди, поэтому вокруг меня мои братья. Твой брат был в курсе твоих дел?
– Нет. Он не знал про это ничего и вообще не хочет со мной общаться. Менту стремно иметь брата, который корешится с братвой. Чистеньким хочет быть.
– Ты потерял свою семью, а значит, ты потерял свои корни. Что дерево без корней? Трухлявый пенек, – Джава с неприязнью смотрел на Зана. Его взгляд не был полон ненависти, скорее, сочувствия и брезгливости.
– Зачем вы это делали? Вам было мало денег? Или это был чей-то заказ? – спросил Удав.– Давно исполняете людей по заказу?
– Так скажу. Мне лично взять у рабочего или колхозника западло. Я этим никогда не занимался. Если брал – то всегда у «бобров». Кто у государства украл или у людей на теплом месте взятки брал. Я не воровал у них, а предлагал поделиться. Бабки решают все в этом мире. Ты рождаешься за бабки в больнице, живешь за бабки, и тебя даже не похоронят как человека без бабок.
– Ты и есть собака. Неужели деньги стоят дороже жизни ребенка, жизни достойного сына Осетии?! – сказал Удав.
