После приветствий они втроем зашли внутрь сауны. В банном помещении уже находились Крепыш, Солдат, Ара, Руха и Старый. На одной из кушеток сидел тот самый Дзап. Руки были скованы наручниками, на лице было несколько свежих ссадин. Его вид практически не изменился с момента захвата. Лишь на дорогом костюме от «Бриони» был оторван рукав, а когда-то белая рубашка посерела от пыли и пота. В помещении было тихо.
Через 30-40 минут подъехал Советник вместе с Сергеем Газдановым. Перед тем как они вошли в помещение, все остальные «братья» ушли в другую комнату. Там был телевизор и барная стойка, заполненная всем необходимым для сауны: от водки до кавказских травяных сборов. В комнате остались только несколько человек: Влад, Советник, Брат, Удав, Газданов и Дзап. Несмотря на то, что количество людей в комнате уменьшилось, Дзапа неожиданно бросило в пот, и он заёрзал на стуле. Газданов поздоровался со всеми и остановился рядом с Джавой. После этого Брат, обращаясь к Газданову, сказал:
– Сергей, я же тебе обещал, что найду похитителей твоего сына.
Газданов ничего не ответил, лишь стал внимательнее присматриваться к сидевшему в наручниках человеку. Освещение в комнате было не очень яркое, поэтому нужно было приглядеться, чтобы рассмотреть его лицо.
– Вот видишь, сидит, Дзапом его называют. Крутым себя считает, – сказал Брат и указал рукой в сторону Дзапа, – правильным пацаном.
Тот посмотрел на Газданова и тут же отвел взгляд в сторону. В глазах Дзапа и ранее читалась ненависть ко всем находящимся в комнате, но сейчас к ней примешалось явное чувство страха перед этим человеком. Газданов был худощавого телосложения. В своем элегантном костюме-тройке, с шейным платком вместо галстука, он больше походил на преподавателя МГУ, чем «воротилы» игорного бизнеса. Владу он казался последним человеком, которого стоило бояться сейчас на базе.
– Дзап, разве я не прав? Расскажи, сколько денег ты взял за возврат сына Сергея и кому ты их передал. Покайся перед смертью, – сказал Джава и сел на диван, приглашая Газданова последовать своему примеру.
Дзап резко повернул голову и посмотрел на Брата.
– Чего ты зыркаешь. А ты как думал? Что мы тебя тут апельсинами кормить будем или шампанским поить? Или ты на три пирога рассчитывал?
– Пацаны, ваша работа? – вдруг вырвалось у Дзапа.
– А ты как думаешь? – ответил Брат, склонив голову на бок.
– Я поздно понял, что это были не менты. Слишком быстро все пропали. Надо было валить из страны сразу же, как непонятки стали происходить.
– Нехорошо как-то. Всех ребят положили, твоя участь тоже под вопросом, а та сволочь, которая все это придумала, безнаказанной останется, – с этими словами Брат сел рядом с Дзапом и положил ему на плечо свою тяжелую руку. Его фигура явно контрастировала с фигурой Дзапа. Джава был раза в полтора шире в плечах и на голову выше, даже сидя.
– У каждого должен быть шанс стать человеком. Или, по крайней мере, умереть им. Я даю тебе такой шанс. Давай, не держи все в себе.
– Дай лучше сигарету, – ответил Дзап. Так лихорадочно думать ему приходилось всего пару раз в жизни. Первый, когда предстояло выбрать, идти в армию на два года или получить срок. Второй, когда сейчас выбирал: сдать корешей, количество которых значительно уменьшилось за последний месяц, или брать все на себя.
Брат махнул Владу головой, и он сходил за сигаретами в соседнюю комнату. Дзап молча выкурил сигарету за пару затяжек. Потом попросил вторую. Все это время в помещении висела гнетущая тишина. Вторую сигарету он раскурил не торопясь и начал говорить. Газданов смотрел на Дзапа первые полчаса испепеляющим взглядом. Потом постепенно, по мере рассказа Дзапа, ненависть в его глазах стала гаснуть. Там появился ужас. Газданов вновь переживал те чувства, когда у него похитили сына. Он сам хотел мести, но все происходило не так, как он себе это представлял. Он не ожидал увидеть и услышать столько грязи.
– Да, действительно, все так и было. В Цхинвале мне передали 950 000 долларов. Я их, в свою очередь, передал Эрику Генуеву, при этом себе оставил 600 000, – спокойно рассказывал Дзап. – Эти бабки мы разделили с пацанами поровну. Как сейчас помню эти пачки долларов. Завораживающее, я вам скажу, зрелище.
Брат, обращаясь к Сергею, как бы желая сделать акцент на Эрике Генуеве, который являлся на тот момент фактически начальником службы безопасности Газданова, сказал:
– Сергей, ты слышал, кому он деньги передал? Может, ему повторить? Нужно, чтобы не осталось недомолвок в этом вопросе.
– Да, я все слышал…– хрипло ответил разбитый нахлынувшими на него переживаниями отец.– Но за что? За что? Что плохого я ему сделал? Я же доверял ему. Иуда! До того как он стал работать у меня, он даже не знал, как разговаривать с людьми.
Газданов выглядел морально уничтоженным. Его злость улетучилась. Он был поражен вскрывшейся историей похищения.
– Сергей, что ты хочешь с ним сделать? Как ты хочешь его убить: топором или застрелить? Ты имеешь полное право сделать с ним все что захочешь. Только скажи, – сказал Брат, многообещающим жестом указывая на заложника.
