— У меня серьезная проблема, — послышался наконец голос из темноты, словно озвучивая его худшие опасения.
У Райли перехватило горло, а во рту стало сухо, поэтому ответную реплику он произнес с известным усилием.
— И какая же?
— Эти полицейские такие настырные типы… Если вы скажете им, кто забрал деньги, какой, по-вашему, вопрос будет следующим?
— Представления не имею…
— А вы подумайте.
— Мне трудно сейчас сосредоточиться, извините. Но адвокаты банка, я уверен, смогут ответить на все их вопросы.
— Чтоб этих адвокатов черти взяли. На любой прямой вопрос они дают с полдюжины расплывчатых ответов, а счет выставляют как за дюжину. Давайте придерживаться простого принципа. Я попробую предсказать развитие событий, а вы либо согласитесь с моими предположениями, либо нет. Договорились?
Пистолет в руке ночного гостя не оставлял Райли возможности дискутировать.
— О'кей.
— Когда полицейские узнают, кто выпотрошил ячейку, у них, как мне кажется, может возникнуть только один вопрос, а именно: каким образом все эти деньги оказались в депозитной ячейке банка.
Райли промолчал.
— Чего молчите? Не согласны, что ли? — спросил человек с пистолетом.
— Согласен.
— Очень хорошо. Теперь обсудим еще один пункт, по которому, я уверен, мы тоже придем к взаимопониманию. Если полицейские проследят перемещения этих денег вплоть до их источника, то это может иметь крайне неприятные для вас последствия. Верно?
Райли молчал.
— Вы согласны с этим, Райли, или нет?
Менеджер судорожно сглотнул. Он хотел что-то сказать и не мог. Органы речи отказывались ему служить, поскольку он очень боялся дать неправильный ответ.
— Мне нужно, чтобы вы согласились и с этим пунктом, дружище, — поторопил его гость. — Потому что, если вы откажетесь признать очевидное, мне придется вас пристрелить — здесь и сейчас.
Райли тяжело дышал и некоторое время ничего не слышал, кроме собственного дыхания. Что и говорить, ему приходилось иногда встречаться с плохими парнями. Соблюдение банком конфиденциальности имеет и свою темную сторону. Но никто до сих пор не угрожал его убить, по крайней мере в столь недвусмысленных выражениях и деловой, будничной манере. Райли нисколько не сомневался, что этот человек в случае чего непременно выполнит свою угрозу.
— О'кей, — произнес он едва слышно.
— Что — о'кей? — осведомился гость.
— Я имею в виду, что никто и ни при каких обстоятельствах не узнает, откуда пришли эти деньги.
— Хороший ответ, Райли. Я бы сказал, совершенно правильный.
Он поднялся со стула, на котором сидел, и черный силуэт проступил в сумраке комнаты. Хотя черты были полностью скрыты тьмой, Райли различил тусклый блеск оружия в его руке.
— Лечь на пол, — скомандовал гость. — Лицом вниз.
Какая-то часть сознания призывала его воспротивиться насилию и оказать непрошеному гостю сопротивление. Райли пытался игнорировать внутренний голос, но тот снова и снова звучал у него в голове, пока он опускался на четвереньки, укладывался на пол и прижимался щекой к ковру. Потом он почувствовал, как завибрировал паркет под тяжелыми шагами, когда посетитель двинулся в его сторону. Приблизившись, человек немного постоял над ним, но Райли мог видеть только носки его ботинок.
Он представил себе, как ствол пистолета опускается и упирается ему в голову, и увидел внутренним взором заголовки завтрашних газет: «Банкир найден мертвым у себя дома. Убит пулей в затылок, как при исполнении смертного приговора».
— Считайте до тысячи. Громко, — приказал ночной гость. — И не дай вам Бог подняться раньше, нежели закончите счет.
Райли начал считать.
— Слишком быстро. Медленнее…
Райли начал снова. Один, два, три… Киллер отошел от него и направился к выходу. Девять, десять, одиннадцать… Входная дверь распахнулась. Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать… Дверь захлопнулась. Райли слышал этот звук, но и не подумал подняться с места и продолжал дрожащим голосом вести отсчет.
Он считал до тех пор, пока в гостиной сквозь щели в деревянных ставнях не забрезжил свет зарождающегося утра.
