Как и предусматривал генеральный план предпраздничного благоустройства города к приезду зарубежных гостей, вдоль улиц продолжалось возведение высоких частоколов, призванных скрыть от скептических посторонних взоров жилища бедноты, и кое-где эти ограждения даже успели закончить. На полпути к вершине нагорья стоит отличающийся простодушным, но сердечным гостеприимством «Отель де Франс», владельцы которого, молодой француз и его супруга, знавали лучшие времена, когда вели торговлю шкурами и кофе в Джибути.
Другой большой отель, «Империал», принадлежит греку; почти все номера забронировала у него египетская делегация. Две-три гостиницы поскромнее, а также кафе и бары держат либо греки, либо армяне. Возводится еще один крупный отель. Его строительство, приуроченное к торжествам по случаю коронации, безнадежно затянулось. В этом недостроенном здании разместили оркестр круизного лайнера «Эффингем».
Крепость Гебби[80] – это необъятное скопление построек на горе в восточной части города. В темное время суток на протяжении всей праздничной недели Гебби сверкал гирляндами огней, но при свете дня вид у него был слегка затрапезный. Весь комплекс обнесен высокими стенами; в них есть пара бдительно охраняемых калиток, которые распахивают как для мясника, так и для посла. Впрочем, создавалось впечатление, что, несмотря на все меры предосторожности, внутри постоянно собирались какие-то бездельники: они сидели на корточках, переругивались или просто глазели на иностранцев.
Нынче к британской дипломатической миссии подъезжают автомобили, но до недавнего времени гости прибывали к ужину верхом на мулах, а впереди бежал мальчонка с фонарем. Ввиду большого наплыва гостей шоссе, ведущее сюда из города, засыпали щебнем и разровняли доставленным из Европы катком новейшего образца; сей дорожный снаряд изредка замечали на пути к другим дипломатическим представительствам, но его перемещению всегда мешали какие-то непредвиденные обстоятельства, так что бóльшую часть подъездных дорог утрамбовывали колеса личных авто. Каждая такая поездка оборачивалась немалыми расходами и утомительной тряской.
Британская миссия находится в небольшом парке, а по обеим сторонам подъездной дороги возник целый зеленый городок с очаровательными, крытыми соломой бунгало, где проживают официальные лица. В преддверии коронационных торжеств на заднем дворе был разбит палаточный лагерь для челяди гостей всех рангов, и периодические звуки горна, сопоставимые с гудком океанского лайнера, привносили неожиданную оригинальность в будни этого удивительного, тесного сообщества.
За пределами дипломатических миссий подвизался исключительно пестрый круг лиц. В него входили уроженец Кавказа – управляющий казино «Хайле Селассие»; француз – главный редактор издания «Courier d’Ethiopie», чрезвычайно легкий на услугу, приветливый, дотошный, скептического склада ума; англичанин, состоявший на абиссинской службе; еще один француз – архитектор, женатый на абиссинке; обанкротившийся, невезучий плантатор-немец; вечно нетрезвый старичок-австралиец – рудоискатель, который привычно подмигивал тебе за стаканом виски, намекая на богатые месторождения платины в здешних горах, и сулил указать координаты, если возникнет у него такое желание.
