В послевоенные годы Сталин начал тасовать колоду карт своей номенклатуры. Он не доверял никому. Смерть вождя обострила конкурентную борьбу претендентов на «престол». Началось отчаянное и ожесточённое сражение за абсолютное лидерство — «схватка бульдогов под ковром».Основным претендентом на роль лидера советского государства стал бывший глава НКВД Лаврентий Берия…
© А. Ильин, 2022.
© ООО «Издательство АСТ», 2022.
— Слово для доклада предоставляется товарищу Сталину…
Аплодисменты, здравицы, радостные, навстречу вождю, улыбки. Но что-то на этот раз пошло не так.
Обойдя сзади стол президиума, докладчик спустился к стоявшей на несколько ступенек ниже трибуне. Встал, замер, внимательно, цепко и тяжело оглядывая зал. Поднял руку, призывая к тишине. Начал говорить без бумажки, без конспекта — заранее заготовленных слов. Говорить жёстко, а местами более чем жёстко, почти свирепо. И тон его речи, и то, как он говорил, вцепившись глазами в зал, без привычных шуток и улыбок, — все это привело всех сидевших к какому-то тревожному оцепенению.
— …Мы провели съезд партии. Он прошёл хорошо, и многим может показаться, что у нас существует полное единство. Однако у нас нет такого единства. Некоторые выражают несогласие с нашими решениями. Стоит вспомнить слова Ленина из «Заявления редакции «Искры»: «Прежде, чем объединяться, и для того, чтобы объединиться, мы должны сначала решительно и определенно размежеваться». Смысл выражения: объединение будет прочным только тогда, когда его участниками станут люди с общими целями и интересами. Для этого нужно «размежеваться» с теми, кто не отвечает этому условию и не может быть участником этого объединения. …Говорят: для чего мы значительно расширили состав ЦК? Но разве не ясно, что в ЦК потребовалось влить новые силы? Мы, старики, все перемрём, но нужно подумать, кому, в чьи руки вручим эстафету нашего великого дела. Кто ее понесёт вперёд. …Всё это требует притока молодых, свежих сил в ЦК — руководящий штаб нашей партии. Так мы и поступили, следуя указаниям Ленина. Вот почему мы расширили состав ЦК. …Спрашивают, почему мы освободили от важных постов министров видных партийных и государственных деятелей. Что можно сказать на этот счёт? Мы освободили от обязанностей министров Молотова, Кагановича, Ворошилова и других и заменили их новыми работниками. Почему? На каком основании? Работа министра — это мужицкая работа. Она требует больших сил, конкретных знаний и здоровья. …Товарищ Молотов, наш министр иностранных дел… Нельзя пройти мимо его недостойных поступков. …Теперь о товарище Микояне…
Молчит, каменеет зал, мертвенно замер Президиум, что-то дальше будет, кого еще назовёт товарищ Сталин, шагнёт ли дальше Молотова с Микояном и не придётся ли кому отсюда к стенке шагнуть?
— …Вот почему мы освободили некоторых заслуженных товарищей от занимаемых постов и назначили на их место новых, более квалифицированных, инициативных работников. Они молодые люди, полны сил и энергии. Мы их должны поддержать в ответственной работе. …Предлагаю избрать в Президиум ЦК КПСС следующих товарищей: товарища Сталина, товарища Андрианова, товарища Аристова, товарища Берию, товарища Булганина, товарища Ворошилова, товарища Игнатьева, товарища Кагановича…
И фамилии новые, незнакомые: товарища Пономарева, Суслова, Брежнева…
— Надо избрать товарища Сталина Генеральным секретарём ЦК КПСС.
— Нет! Меня освободите от обязанностей Генерального секретаря ЦК КПСС и председателя Совета Министров СССР.
— Товарищи! Мы должны все единогласно и единодушно просить товарища Сталина, нашего вождя и учителя, быть и впредь Генеральным секретарём ЦК КПСС.
Аплодисменты.
— На Пленуме ЦК не нужны аплодисменты. Нужно решать вопросы без эмоций, по-деловому. А я прошу освободить меня от обязанностей Генерального секретаря ЦК КПСС и председателя Совета Министров СССР. Я уже стар. Бумаг не читаю. Изберите себе другого секретаря.
— Других кандидатур, кроме товарища Сталина быть не может!
— Товарищ Сталин, народ не поймёт этого. Мы все, как один, избираем вас своим руководителем — Генеральным секретарём ЦК КПСС. Другого решения быть не может…
Стучат стулья, зал в едином порыве встаёт и горячо и долго аплодирует. Только отчего-то все какие-то деревянные, а в Президиуме бледные, сосредоточенные лица. Берия очи долу опустил, платок комкает. У Маленкова руки трясутся.
— Спасибо, товарищи.
Идут гости, разбредаются по коридорам, сбиваются в кучки, стоят оглушённые, растерянные, говорят шёпотом. Кто-то что-то понял, кто-то недопонял, но все сообразили, что произошло что-то из ряда вон выходящее.
— Слышал?
— Слышал.
— Понял?
— А чего не понять? Коба молодёжь в Президиум тянет. Зачем только?
