В полиции ей пришлось выдержать настоящий допрос: что делала в Сольвикене и почему имела при себе служебное оружие, хотя была не при исполнении. Эва отвечала, что все получилось случайно, что она давно меня знала и собиралась со мной отобедать, когда увидела эту сумасшедшую, Вивеку Бьёркенстам, которая намеревалась напасть на меня с ножом. Ситуация вынудила ее применить оружие.
– И ты почти не солгала, – заметил я.
– Но и не сказала всей правды.
– Люди сильно преувеличивают ее значение.
Эва скорчила гримасу:
– Все-то ты знаешь.
– Это был хороший выстрел.
– Я впервые в жизни применила оружие, – вздохнула она. – Не на стрельбище, я имею в виду. Сама не понимала, куда целилась.
Очевидно, психдиспансер был нужен Вивеке Бьёркенстам как прикрытие. Пятеро пациентов действительно проходили лечение, но оставшихся двоих держали там против воли.
– С этим еще не совсем разобрались, но количества взрывчатки и оружия, которое Линн обнаружила в подвале, хватило бы, чтобы провернуть в стране революцию.
Меня почему-то это совсем не удивило.
Я и раньше не сомневался, что Вивека Бьёркенстам, Бертиль Раск и юный Маркус Йифлуд пустят в ход оружие в любой момент, когда сочтут это нужным. Я успел лишь мельком просмотреть прессу, но статья о том, что противоиммигрантская партия окончательно разошлась со своим молодежным крылом, бросилась мне в глаза.
Я попросил Эмму принести газеты.
Там точно была фотография Маркуса Йифлуда. На ней он выглядел таким же малосимпатичным, как и в жизни, и рассуждал о том, что партия обуржуазилась.
– Хочешь есть? – спросил я Эву.
– Позже. Я страшно устала.
– Тогда, может, искупаемся?
– Да! – с радостью согласилась Эмма.
– Но у меня нет с собой купальника, – сказала Эва.
– Не страшно. Ведь лидер «Друзей Сольвикена» лежит в больнице с простреленной коленкой, и ты не хуже меня знаешь, кто об этом позаботился.
– В таком случае дай мне какую-нибудь рубашку.
– Поищи сама.
Эва была рада избавиться от одежды, которую не снимала почти сутки, и спустя несколько минут предстала перед нами в своих массивных полицейских ботинках и моей рубахе, которая доставала ей почти до колен.
Она была неотразима в этом наряде, или я тоже смертельно устал.
Потом переоделась Эмма, и мы двинулись в путь.
Эмма шла между мной и Эвой и тащила нас вперед.
– Как медленно вы ходите, – возмущалась она.
А мы раскачивали ее за руки. Отто путался под ногами и вилял хвостом.
А я не мог думать ни о чем другом, кроме как о том, что через несколько минут наконец увижу инспектора Эву Монссон голой.
Если повезет.
Как всегда: Малин Сведберг, полицейскому, телеведущей и непревзойденному полузащитнику футбольной команды в прошлом. Хотя я совсем не уверен, что она одобряет все действия Эвы Монссон в этой книге.
А также тем, кто вдохновлял меня и давал ценные советы:
Стефану Альфельту, Перу-Андерсу Бробергу, Чьену-Чунгу Вангу, владельцу ресторана «Кин-Лонг» в Мальмё, Ульфу Эггерфорсу, Патрику Экваллю, Перу Гессле, владельцу кафе «Грэммерси», Лене Граверсен из «Сведбанка» и «Грет-Джонс-кафе», Марку Ибольду, Тумасу Юханссону, Биллу Йудкинсу, Линусу Карлссону, Перу-Видару Лундбергу, Паулюсу Масилису, Николинн Нильссон, Нильсу-Петтеру Нильссону, Тумасу Пагдену, Хелен Расмуссен, Андерсу Свенссону, Агнес Тор, Стефану Веттайнену, Хенрику Веттину, капитану порта в Арильде, Михаэлю Вольфу, Бьёрну Эстерлингу, рыбаку из Арильда.
