После похорон своей жены и нерождённого ребёнка в её утробе убитый горем Драко Малфой отправляется в маггловский бар, чтобы побыть наедине со своими мыслями, исключая любую возможность повстречать кого-то из знакомых. Но он оказался не единственным волшебником, кто искал утешения в алкоголе.
========== Когда становится невыносимо ==========
Астория Малфой (12.05.1982 - 23.10.2005)
Драко стоял возле закрытого гроба, рассеяно поглаживая пальцами чёрное лакированное дерево. Он больше не чувствовал пожирающего его изнутри горя. Слёзы закончились, осталась только тупая боль, струящаяся по венам, которая уже стала чем-то привычным за прошедшие два дня. Теперь это чувство — неотъемлемая часть его. Возможно, навсегда. Оно поселилось у него в груди вместо сердца и отдавалось мелкой пульсацией по всему организму.
Собравшиеся вокруг люди в чёрных одеяниях что-то непрестанно говорили, выражали свои соболезнования Драко и его родителям — они стояли по обе стороны от сына на небольшом расстоянии, давая ему пространство, но в то же время находясь рядом, чтобы поддержать. Нарцисса тихо всхлипывала, сжимая бледными пальцами шёлковый носовой платок возле лица, Люциус же держался холодно, но было ясно, что маска безразличия скрывает глубокие душевные переживания. Потому что так было легче. Он не привык выражать боль прилюдно, этим Драко определённо пошёл в отца. Плотно сжатые губы, пустой взгляд и лицо, не выражающее ни единой эмоции — вот оно, проявление бесконечной скорби.
Малфой почувствовал, как ему на плечо опустилась рука, но не стал поворачивать головы, чтобы узнать, кто это.
— Как ты?
Блейз. Один из самых важных людей для Драко на всём белом свете. Его дорогой друг незамедлительно раздобыл портключ и прибыл из Италии в мэнор сразу же после того, как дочитал письмо, в котором с прискорбием сообщалось о трагической смерти его близкой подруги. Они с Драко часто обменивались письмами, делились новостями. Так, в прошлом письме всего пару недель назад Забини с гордостью сообщил, что открыл собственную мастерскую по изготовлению волшебных палочек в Палермо, а в ответном письме Малфой в характерной для него саркастической манере сообщил, что его бизнес всё равно приносит ему намного больше денег, а также поделился радостной новостью, что они с Асторией ждут ребёнка.
Не дождавшись реакции друга, Блейз легонько сжал его плечо и отшагнул назад. Малфои были не единственными, кто переживал невосполнимую потерю. Семейство Гринграсс находилось по другую сторону гроба, крепко прижимаясь друг к другу. Миссис Гринграсс выглядела подавленно, но держалась очень стойко, в отличие от мужа и старшей дочери Дафны, которые были абсолютно безутешны.
По обоюдному согласию семей было решено произвести захоронение в фамильном склепе Малфоев, что находился на территории особняка. Это было красивое место, намного приятнее, если с такой точки зрения можно оценивать, чем мрачное и безликое кладбище с торчащими из-под земли каменными надгробиями. Поэтому породнившиеся семьи пришли к мнению, что Астория должна остаться здесь, и пусть душа её уже недосягаемо далеко, её тело будет рядом с домом, в котором она прожила счастливые пять лет.
Похоронная церемония подходила к концу, но Драко не смог бы вспомнить и половины произошедшего за сегодняшний день. Все события слились в одно сплошное серое пятно. Он помнил, как рано утром в гостиной, сидя в кресле вторую ночь без сна со стаканом огневиски в руке, он увидел в камине зелёное пламя, из которого возникли Люциус и Нарцисса.
Родители предлагали сыну остаться вместе с ним в мэноре хотя бы до похорон, но он лишь отмахивался и говорил, что не нуждается сейчас в родительской опеке. Хуже всего, когда подобные переживания близкие люди пытаются подпитывать жалостью — от этого становится ещё более тошно. Благо, родители не пренебрегли просьбой Драко и ни разу не явились в поместье с тех пор, как умерла Астория, чтобы позволить сыну прожить эту потерю самому наедине со своей скорбью.
— Драко, — тихий голос матери раздался совсем близко. Нарцисса невесомо коснулась его руки. — Думаю, уже пора.
Малфой огромным усилием воли заставил себя посмотреть в глаза матери. Кажется, это был второй или третий раз, когда он встретился с ней взглядом. В глазах Нарциссы было слишком много сочувствия и боли, и эти эмоции категорически отличались от тех, что предназначались посторонним людям в идентичной ситуации. Драко чувствовал бесконечную материнскую любовь, но, к сожалению, сейчас не был способен её принять. Ресурсы его истощённого организма с трудом позволяли ему крепко держаться на ногах, не говоря уже о проживании чужой боли как своей собственной.
Он кивнул, достал волшебную палочку и сделал шаг назад. Родители и семья Гринграсс стали на равное расстояние друг от друга вокруг гроба. Когда все шесть палочек были направлены на гроб, а пять пар глаз устремились на Драко, он медленно сомкнул веки и невербально произнёс:
«Сепели́ре».
