– Ну, у меня был сердечный приступ. Хотя мне было всего сорок шесть лет, мне следовало бы его предвидеть. Мой отец умер от сердечного приступа в раннем возрасте, как и отец моего отца. Это генетическая проблема, и я был просто тикающей бомбой. Мне следовало быть предусмотрительней. Теперь уже я не чувствую себя таким неуязвимым.
Он остановился, задумавшись.
– Мне делали операцию в больнице Саус Хиллс, после которой я был ужасно слаб и обессилен. Так что я обратился в Центр Рилайанс, и Хэйли сразу же начала вместе со мной работать над физической реабилитацией. Мы сразу друг другу понравились. Она была так мило старомодна, что ли. Она довольно молодая, но, казалось, принадлежала к ранней эпохе. И она угощала меня вкуснейшим чаем.
Лэнс поморщился.
– Но буквально на следующий день я почувствовал себя ужасно больным – меня тошнило и рвало, в ладонях и ступнях я ощущал жуткую боль. И я… ну, я был в совершенном замешательстве и ничего не мог понять. Честно говоря, не думаю, что я был совершенно в своём уме. Я бредил. Боюсь, я мог ляпнуть что-то неловкое.
«Отравление таллием», – поняла Райли.
Пока то, что говорил ей Лэнс, соответствовало другим убийствам.
– Как на это отреагировала Хэйли? – спросила Райли.
– О, сомневаюсь, что когда-либо встречал более заботливое и чуткое человеческое существо. Клянусь, она так обо мне беспокоилась, что чуть сама не заболела. Она так и сказала, что заболела. И она говорила довольно странные вещи…
Его голос оборвался.
– Что она говорила? – спросила Райли.
– Она всё время повторяла: «Это мир. Это всё этот ужасный мир. Это из-за него мы болеем. И я болею из-за него». Что ж, думаю, в каком-то роде это верно. Большинство людей стало такими чёрствыми и циничными, мы перестали думать о том, насколько тяжело в этом мире другим людям. Хэйли в этом плане была очень чувствительна.
Он снова сделал паузу.
– Так или иначе, я был уверен, что меня травят. И Хэйли, кажется, тоже была в этом уверена. Я попробовал пожаловаться на это персоналу. Но они не поверили. Клянусь, более бессердечных людей я не встречал. Особенно старшая медсестра, Эдит Купер. Я называл её «сестра Рэтчед», но Хэйли не понимала, почему. Это из «Пролетая над гнездом кукушки», как вам известно.
Райли поняла отсылку к снискавшей литературную и кинематографичную славу бессердечной медсестре.
Лэнс продолжал свою историю:
– Примерно через полтора дня я сказал Хэйли, что мне страшно, и я могу умереть. Хэйли сжала мою руку и сказала: «Ты этого не заслужил. Это всё ошибка. Ты не заслуживаешь страданий и смерти. Ты не такой как все. Я вытащу тебя. Вот увидишь».
– И что она сделала потом? – спросила Райли.
– Ну, не так важно,
Лэнс закрыл глаза и стал напевать:
Он снова открыл глаза.
– Я очень быстро поправился, и Хэйли сказала, что ей тоже лучше. Она сказала кое-что, что я не совсем понял: «Это был ангел, из-за которого мы оба заболели, но он передумал, потому что мы хорошие люди. И теперь мы будем в порядке».
Он снова улыбнулся и добавил:
– Честно говоря, я больше, чем уверен, что Хэйли сама ангел.
Он слегка пожал плечами.
– Она закончила мою реабилитацию, и я вернулся домой совершенно здоровым.
Какое-то время Лэнс просто смотрел перед собой, погрузившись в воспоминания. Затем снова поднял глаза на Райли:
– Что ещё вам рассказать?
Райли захлестнули противоречивые эмоции. Она не могла заставить себя сказать Лэнсу, что женщина, которая так ему понравилась, вероятней всего пыталась убить его.
– Нет, вы уже очень помогли, – поблагодарила Райли. – Спасибо, что уделили мне время.
Выйдя из дома, она точно знала, что ей теперь делать. В клинике точно были люди, которые могли рассказать собственные истории о женщине по имени Хэйли Стиллианс.
«Возможно, я наконец докопаюсь до правды», – подумала она, заводя машину.
Когда Райли зашла в Центр Рилайанс, её охватило жуткое чувство. Это место было очень неприветливым. Во-первых, в нём было непривычно прохладно.
Но Райли чувствовала, что в воздухе есть что-то ещё.
«Здесь дело не только в температуре», – подумала она.
Она показала значок нахмуренной, мрачной регистраторше и спросила её, как найти старшую медсестру.
Пока регистраторша вела Райли по клинике, ей становилось всё более некомфортно. В этом здании никто не улыбался. Все выглядели угрюмыми, и если кто-то смотрел на Райли, она чувствовала себя непрошенным гостем.
Она вспомнила слова Лэнса: «Клянусь, более бессердечных людей я не встречал».
Когда они дошли до кабинета старшей медсестры, регистраторша постучала в дверь.
Изнутри раздался голос:
– Кто?
– Агент ФБР, – ответила регистраторша, – хочет задать несколько вопросов.
