Частенько мы даже не подозреваем о своих самых сокровенных желаниях. Еще чаще бывает, что мы их стыдимся или даже боимся себе в них признаться. Гермиона Грейнджер не из мечтателей, но и у нее есть свои тайные желания, порывы и страсти. И что случится, если один скромный волшебный артефакт поможет ей в том, чтобы понять, чего же она действительно хочет?
========== Глава 1 ==========
— Гермиона, так ты все еще обижаешься на нас?
Девушка слегка сморщила носик, отгоняя какие-то противные и невероятно приставучие голоса от своего теплого уютного сна. В Париже они с мамой всегда хорошо проводили время. Даже сейчас, когда погода, кажется, начала портиться, и небо до самого горизонта затянулось тучами, улыбку с лица ее мамы невозможно было бы стереть даже волшебным отбеливающим порошком. Да и Гермиону приближение дождя не особо расстраивало. Сложно печалиться из-за чего бы то ни было, когда перед тобой огромное шоколадное мороженое с кусочками белого шоколада, приправленного густым шоколадным соусом, — настоящая мечта сладкоежки-извращенца. Просто удивительно, как мама-дантист вообще согласилась на такой произвол! Впрочем, сейчас Гермиону навряд ли бы испугало, если бы даже все ее зубы разом повыпадали, так она была счастлива. Столик в очаровательном маленьком кафе тоже попался на редкость удачный: прямо у окошка с видом на Сену. По водной глади реки ползли ослепительные блики, играющие в свете летнего солнца. Как странно… Гермиона готова была поклясться: еще пятнадцать секунд назад небо было темнее волос профессора Снейпа, а сейчас не было уже ни одного даже самого захудалого облачка. Девушка повернула голову к маме, готовая поделиться удивительным наблюдением, но прежде чем она успела хоть слово сказать, женщина, слегка выпятив нижнюю губу, выдала, будто бы сама находилась в полнейшем недоумении:
— Гермиона, почему ты молчишь?
Девушка удивленно уставилась на мать. Как это она молчит? Это же мама ее перебила и не дала ей возможность ничего сказать. И теперь она, Гермиона, виновата?
— Мам? — настороженно спросила она, не сводя внимательного взгляда с лица женщины.
— Гермиона, скажи честно, ты все еще с нами не разговариваешь?
— Рон, ты дурак? Как она ответит, если действительно не разговаривает с вами?
— Мам? — повторила вопрос Гермиона.
— О, ребята, приплыли, теперь она зовет меня мамой!
Лицо матери стало меняться, а потом и вовсе исчезло в красноватом свете, затянув с собой и Сену, и вкуснющее мороженое, и весь Париж. Теперь она отчетливо слышала голоса Гарри, Рона и Джинни, и это ее совсем не радовало.
— Нет, Рон, ты точно придурок, — со смешком возвестила Джинни. — Гермиона-то спит. Совсем вы ее загоняли. Хоть бы постыдились немного!
— Больше не сплю, — проворчала Гермиона, переворачиваясь на другой бок. — Нет, знаете, отвлекать меня от такого хорошего сна — самое настоящее кощунство.
— Прости, — промычал Рон, будучи не совсем уверенным в значении слова “кощунство”, но точном понимании, что ничего хорошего оно не значит. — Так значит, ты все еще обижаешься?
— Нет, я не обижаюсь, — слегка помедлив, ответила девушка и наконец открыла глаза, приподнимаясь на локтях. — Но эссе ты все равно должен писать сам.
— Но я не знаю, что вообще можно написать про экстракт бадьяна!
— Ну так сходи в библиотеку, почитай книги. Люди иногда так делают, представляешь! — раздраженно выпалила она на одном дыхании.
— Но Гермиона… Гарри, скажи!
— А я что? — казалось, Гарри вовсе не хотел, чтобы его втягивали в спор, когда Грейнджер была явно не в духе. — Она права, Рон, ты должен хоть что-то сделать сам. В конце концов, это твое домашнее задание, а не Гермионы. И то, что она так долго нам помогала, заслуга ее доброго и щедрого сердца.
— Но, Герми, миленькая, пожалуйста! — взмолился Рон, осознав, что на поддержку друга рассчитывать не стоит.
— Я уже сказала нет, — устало ответила девушка, нехотя поднимаясь с належанного места, ограниченного в данный момент примятой травой. — Я, так уж и быть, могу потом проверить твое эссе, но пишешь ты его сам.
Рон обиженно умолк. Впрочем, его обида была исключительно напускной: он понимал, что если Гермиона возьмется проверять его сочинение, то уже ничто не остановит ее от полного переписывания того ужаса, что умудрится накатать Рон. Так что он находился в довольно выигрышном положении.
— Герми, ты куда? — слегка нахмурившись, спросила Джинни. — Если это из-за Рона, то я вполне могу дать ему подзатыльник, если тебе от этого полегчает, — сообщила она под недовольное сопение Рона и хихиканье Гермионы.
— Мне надо учиться, но, прошу, не обделяй Рона подзатыльниками: иногда они ему просто необходимы.
— Мерлиновы кальсоны, какой учиться? Ты только и делаешь целые дни напролет, что учишься! Даже идеальные Гермионы Грейнджер должны отдыхать.
— Брось, Джинни, я вовсе не идеальная. И у нас завтра тест по Трансфигурации, а мне бы очень не хотелось получить по нему «удовлетворительно». Так что я пошла.
