Я закрываю глаза. Она приходит неожиданно, как заставка перед новой миссией. Но картинка такая яркая и прорисованная, что от волнения у меня перегревается видеокарта.
Открыв глаза, я обнаруживаю себя практически парящим в воздухе. С двух сторон от меня высятся заостренные, будто свисающие снизу вверх, сосульки террасы президентских люксов, такие большие, что на них уместился бы целый теннисный корт. Начинает накрапывать дождь. Я близко, уже на экваторе, в том месте, где похожее формой на парус здание изгибается дугой, устремившись к своей острой вершине. Сосчитав до десяти, я поднимаюсь на ноги и двигаюсь вверх, уже не бегом, а медленнее, но все же не останавливаясь. Наконец, передо мной дверь двадцать четвертого этажа.
Я подхожу вплотную и берусь за ручку. Она поддается легко, почти без усилия. Это значит, я иду по рельсам, так, как задумывал создатель этой игры. Значит, впереди будут враги, а может, даже почти наверняка, самый главный босс. За дверью тянется длинный красный коридор. На алом ковролине будто следы от плоского камня, скользящего по недвижной глади озерной воды, виднеются круги света от крошечных, спрятанных в потолке светодиодов. Где-то вдалеке раздается перезвон лифта, слышится смех. Я делаю шаг вперед, оказавшись прямо под мигающим глазком камеры наблюдения. Еще одно движение, и о том, что я здесь, узнает пост охраны — они увидят меня на мониторах в пункте наблюдения, вторгшегося туда, где меня быть не должно.
Я прислушиваюсь. Где-то справа слышится звук, похожий на звон битого стекла. Немного помедлив, я тихо закрываю дверь, вновь оказавшись на ледяном краю зазубренного лезвия. Ветер усиливается.
