Внутри, в комнате, Лиза сидит у стены, поджав ноги, зажимая в руке горлышко бутылки, с которого лениво падают вниз длинные черные капли. Ее розовая, влажная от дождя кожа мерцает в сиянии телевизора.
«Как жемчужина в устричной раковине», — думаю я, глядя на мраморно-серый узор ковра.
Подняв ее на руки, я сажаю ее на бортик ванны и открываю кран с теплой водой. Тогда она, наконец, разжимает пальцы, и горлышко бутылки с тихим стуком падает к ее ногам. Все повторяется, мы снова вдвоем в комнате в отеле, я снова прижигаю ее раны, порезы на ладони, на том месте, где разбилось стекло. Она снова изгибается от боли, когда я прижимаю пропитанное водкой полотенце к ссадине на ее ладони. Она смотрит куда-то вниз, под ноги, совершенно отсутствующим взглядом. А я все думаю и думаю об этих бесконечных рефренах, а еще о том, какая после всего этого нас может ожидать концовка.
— Я… я убила его, да? — говорит она, взглянув на свои руки.
— Ты не виновата.
Она отворачивается к стенке. Откуда-то снизу доносится радостное улюлюканье толпы.
— Что он сделал с тобой?
— О чем ты? — Она снова рассматривает свои руки. — Он? Со мной? Ты что, не видел, что
Ее голова опускается мне на плечо.
— Я думаю, он с самого начала знал, кто ты такой и зачем приехал сюда.
Я вспоминаю его блестящую от испарины спину, сокращающиеся мышцы, потом звук ломающейся кости и вкус крови во рту.
— У меня не укладывается в голове…
Где-то в комнате начинает звонить телефон.
— Это его, я пойду посмотрю, кто звонит, — говорит Лиза, проскользнув мимо меня, как маленькая холодная рыбка.
— Хорошо.
Я остаюсь стоять у окна, глядя на свое отражение, плывущее в ночном небе. Мне кажется, я вот-вот вспомню, где видел все это раньше, но мысль улетучивается, как только за моей спиной раздается шорох. Она стоит посреди комнаты с сигаретой во рту, стараясь дотянуться руками до поясницы и зацепить каретку молнии своего красного платья.
— Это номер для некурящих, — говорю я, приближаясь к ней.
— Плевать.
— Если сработает сигнализация, сюда придут.
— Сюда и так придут. — Девушка выдыхает тонкую струйку дыма и поворачивается ко мне спиной. — Он должен выступать сегодня на вечеринке… Должен был выступать…
Я цепляю металл пальцами и тяну вверх.
— Но зачем ему выступать на вечеринке «Лавера»?
— Корпорация, на которую он работает… работал. Это они купили «Лавер».
— Что?
— Тогда, год назад, та большая сделка. Это они купили контрольный пакет. Не совсем они, но у них одни хозяева.
Я тру лицо руками и думаю о том, как странно и абсурдно то, что все проясняется именно сейчас, в самый темный и трудный из моментов.
— Ты понимаешь, что это значит? — она будто читает мои мысли. — У меня все никак не укладывалось в голове, если Олли убил ее из каких-то личных причин, что так яростно стережет Миша. Но теперь… теперь мне ясно. Она мешала им всем.
Поежившись, она выходит на балкон, аккуратно ступая босыми ногами меж осколков, нагибается и внимательно смотрит на распростертое тело Олли.
— Мне не жаль, — произносит она. — Я рада, что он умер.
— Не говори так.
— Но это правда. Он уничтожил мою Риту. — Лиза стряхивает пепел на пол. — Что теперь делать? Надо вызывать полицию.
— Полицию? Ты бы слышала их, когда я попытался рассказать им о своих подозрениях по поводу Илая. Они решили, что я псих.
— Мне страшно, Серж. Я рада, что он сдох, но мне страшно, что теперь со мной будет.
Кончики ее пальцев касаются моей ладони.
— Все будет хорошо. Мы справимся.
— Мы? Я не могу впутывать тебя. Я… Что нам делать?
— Бежать. Мы можем быть очень далеко, прежде чем они поймут, кого искать. У меня есть деньги и…
— Мы? — Она моргает, глядя мне через плечо. В ее глазах играет отражение телеэкрана, по которому медленно ползут титры.
— Конечно. Я тебя не оставлю.
— Я все расскажу копам. Они поймут. Они должны.
— Тебе никто не поверит. Ты же знаешь, это мир мужиков, и он не сильно изменился с тех пор, как они придумали сжигать ведьм. Тебя посадят.
— Кстати об огне, может, устроим здесь пожар? Абсент хорошо горит, у него есть еще бутылка, там, в холодильнике.
Она щелкает зажигалкой, в ее пальцах трепещет лепесток пламени.
— Не глупи. — Я забираю зажигалку из ее рук.
— Я знаю, только туристы поджигают абсент и вызывают копов, — отвечает Лиза, улыбаясь мне спокойно и как-то холодно. — А мы не такие, да?
— Нам пора идти.
Она мерит меня долгим пустым взглядом.
— Значит, вот так? Уйдем из этой комнаты, и все, мы вне закона? Ты уверен? Ты ведь можешь просто сдать меня и жить дальше. Твой друг отомщен, тайна разгадана. Ты сделаешь это ради меня? Выбросишь все, всю свою жизнь, ради девушки? Просто уходи, Серж.
— Нет.
Я хочу сказать ей, что у меня нет никакой жизни, но вместо этого заправляю ей за ухо прядку волос. Она прижимается ко мне.
— Мы сбежим?
— Да. Но нам нельзя уходить вместе.
— Ты прав. Никто не знает, что ты тут был, а меня заснял по меньшей мере десяток камер по дороге наверх. Тебе надо уходить, как пришел, Серж.
— Мы встретимся возле дома моего друга, через час.
— Ты обещаешь мне?
— Да.
