Когда-то я была красивой. Когда-то он меня любил. Но наша любовь постепенно увядала, как выцветают обои, заворачиваясь и отставая от стен, будто просят только об одном: сорвать их. Чтобы начать все заново.
Annotation
Стейси Харт
Стейси Харт
Когда-то
Часы пробили полночь, и я открыла глаза.
В доме, таком одновременно знакомом и далеком, словно старое забытое воспоминание, продолжающее терзать разум, царила тьма. Через стеклянную входную дверь льнул лунный свет, бросая длинные узоры на коврик под моими ногами и белый подол сорочки. В углу около двери стояли старинные высокие отполированные часы, с неустанным тиканьем неумолимо отсчитывая время секунду за секундой.
Это мой дом. Знание окутало меня, словно ночной туман, и холодными руками подтолкнуло вперед. Я сделала шаг, потом еще один, коснулась дверной ручки и повернула ее. Открыв дверь, переступила порог и захлопнула ее с большей силой, чем рассчитывала. Окно задребезжало.
Где-то наверху раздался всхлип женщины.
— Сэм, я больше не могу это терпеть. Мы должны переехать. — Ее голос дрожал от отчаяния.
— Чепуха, — ответил мужчина.
— Мы оба знаем, что это не так. — Ее голос снова дрогнул. — Я не могу каждую ночь выносить это. Мне все равно, как давно твоя семья владеет этим домом.
Их голоса затихли, когда я направилась через внутренний дворик, одолеваемая желанием уйти.
Под ногами заскрипели белые доски, когда я спустилась по лестнице, как тысячи раз до этого. Мир был залит лунным светом: трава и декоративный белый заборчик вокруг дома с садом, деревья, тянущиеся к небу и раскачивающиеся на ветру.
Я услышала смех ребенка, как эхо, льнувшее сквозь время, словно кто-то вдруг распахнул штору и солнце озарило траву. Малыш был таким, как я его помнила. Он бегал с поднятыми к солнцу руками и лицом, а на губах играла улыбка, свойственная лишь детям и влюбленным. Его волосы, как и мои собственные, сияли, словно расплавленное золото. Мой мальчик. Мое дитя.
Когда-то я была матерью. Воспоминание не стало неожиданностью, хотя, наблюдая за тем, как он бегает, ко мне вернулись кое-какие детали из жизни. Когда-то я носила его под сердцем. Носила на руках. Прижимала к груди и убаюкивала. Шептала на ушко, что буду защищать и заботиться о нем.
Его призрак вспыхнул, как объятая пламенем фотография, съеживая изображение и прожигая в нем дыры, пока не осталось ничего, а ласкающий нас солнечный свет погас, как свеча. Я снова оказалось одна в лунном свете, слушая пение сверчков и шелест деревьев. Жизнь продолжалась, будто это не мое сердце только что сгорело у меня на глазах.
Подойдя к воротам и протянув руку к защелке, я распахнула калитку и, как когда-то, вышла на улицу. Выбоины на дороге были заполнены грязью и мутной водой, словно истерзанная ранами земля. Я вспомнила звук копыт, когда наш свадебный экипаж остановился перед нашим домом.
В день нашей свадьбы мы стояли под цветущей сиренью и обещали любить друг друга до конца наших дней. По его щекам текли слезы счастья, а улыбка была полна обещаний безоблачного будущего. Он провел меня через эти ворота к той самой двери в нашу комнату, где подарил мне свою любовь, а я отдала ему всю себя. Где мы провели несколько дней, лежа в постели, улыбаясь, вздыхая и желая, чтобы время остановилось. А через несколько месяцев, когда я сказала ему, что беременна, он подхватил меня на руки и закружил, пока у нас обоих голова не пошла кругом. Я помню, как его пальцы запутались в моих волосах, а губы прильнули к моим. Я чувствовала его ладонь на своей щеке, вспоминая, как он лелеял меня, отдав свое сердце, и мы построили наш собственный мир, наполненный счастьем.
Старая улица исчезла, сменившись новой, и я оставила позади свои воспоминания, когда пересекла улицу и вошла в город, повернув к центру в сторону набережной.
Мне были знакомы здания, хотя названия магазинов и кафетериев — нет. Когда я проходила мимо, то видела их такими, какими помнила: кузница, мастерская модных дамских нарядов, тюрьма и салун. Как когда-то улица тянулась предо мной, и я наблюдала, как женщины с зонтиками идут по дорожке, держа мужчин под руку. Слышала шум карет и автомобилей, когда они торопливо проезжали по главной улице, пойманные между мирами. Я направилась в парк, пройдя мимо лавочки, где Джеймс впервые меня поцеловал.
Я остановилась, дойдя до здания, которое когда-то было универмагом, и заглянула в темные окна. В следующее мгновение исчезли ряды пустых парикмахерских стульев и зеркальных стен, и предо мной предстал магазинчик, каким я его знала. Полки заполнены разными безделушками и лентами, дети бегают вокруг бочек с сахаром и мукой, а ряды недорогих леденцов и ирисок в банках стоят у задней стены.