Рассел Аммиано опаздывал на работу, когда ему сообщили печальные новости из дома. Но этот неожиданный и тревожный телефонный звонок спас Расселу жизнь. Это случилось утром 11 сентября, тем самым утром, когда были разрушены башни-близнецы и одновременно – судьбы множества людей.Растерянный и ошеломленный, Рассел вынужден отправиться в ненавистный родной город, из которого уехал много лет назад и куда больше не хотел возвращаться. Однако именно там, в самом неожиданном месте, Рассел находит покой, поддержку и любовь. Жизнь начинает сиять новыми красками, пока однажды ночью не появляется новая угроза.
Catherine Ryan Hyde
When You Were Older
Спустя четыре дня после того, как обрушились башни, я проснулся утром и увидел высившегося над моей кроватью великана. Я был практически готов испустить весьма недостойный мужчины вопль, но он получился молчаливым. Завопить вслух так и не получилось. Но это было к лучшему. Иначе бы от моего крика этот великан, испугавшись, забрался бы под кровать.
Секунду-другую я соображал, кто это был. И, что еще хуже, где я был.
Потом, как и всякий раз, отрешаясь ото сна после 11 сентября (обычно от смутной дремы в чьей-нибудь машине), я мысленно пробегал весь перечень того, что теперь было утрачено и что навсегда переменилось.
Настоящий шторм, словно из ночного кошмара. По сути, потеряно практически все.
Я опять взглянул на щуплого великана, оказавшегося всего лишь моим братом Беном. Не то чтобы я не ожидал увидеть его, но… накануне ночью я заявился поздно (ну, поздно – это по нормам Бена), а он уже улегся спать.
Он по-прежнему ни на кого не смотрит. Но это ничего не значит. Это как тот старый трюк, используемый во время делового общения, когда ты смотришь не прямо в глаза собеседнику, а в точку между его бровями. Бен работает по-крупному: отворачивает голову и смотрит в сторону под углом в сорок пять градусов, потупив глаза в пол.
Ага, вот и опять. Кое-что так и не изменилось.
– Приветствую, дружище, – сказал я.
– Ты должен отвезти меня на работу. Тебе надо вставать.
Вот такими были первые слова, которыми я обменялся с моим братом Беном после шести лет разлуки.
Я сидел в постели в одних трусах, сонно моргая. Не выспался ничуточки. Даже ни вполглаза. Под веки будто попал песок, желудок скрутило.
– У тебя есть машина? – спросил Бен.
Было видно, что он нервничает из-за поездки.
– У меня нет.
– Тогда как же ты отвезешь меня на работу?
– Миссис Джесперс сказала, что мне пора начать пользоваться маминой машиной.
– А-а.
– Только она не знала, где мама хранила ключи. Ты не в курсе?
– Ага, – произнес Бен. – В курсе.
– Мне скажешь?
– Ага.
– Сейчас? Или плюс-минус сейчас?
– Она вешала их на крючок у входной двери.
– Годится, – кивнул я. – Прогресс, – я не произнес: «Наконец-то». – Значит… послушай… ты знаешь, кто я такой?
– Ну да, – произнес Бен.
– Значит, ты помнишь меня?
– Ну да.
– Так кто я?
– Мой брат.
– Верно. Годится. Помнишь, как меня зовут?
– Ага.
– Почему же не зовешь по имени?
– Ты не сказал, что я должен. Только – помню ли я.
– Вообще-то я имел в виду, почему бы тебе не звать? То есть как насчет того, чтобы обращаться ко мне по имени?
– Расти.
Это старое прозвище, из давнего прошлого, полоснуло меня, словно зазубренный металл. Зазубренный и, ну да… ржавый[1].
– Теперь меня зовут Расселом.
– Почему?
– Потому что я совсем взрослый.
– Я должен попасть на работу. Должен быть там без четверти семь. Мне нельзя опаздывать. Мистеру Маккаскину не понравится, если я опоздаю.
– Наверняка. Прекрасно. Тогда давай отвезем тебя на работу. Ты поел?
– Ага.
– Что ты ел?
– Я ел хлопья.
– Ты давно уже на ногах?
– Я встал в пять.
– Я не слышал будильника.
– У меня нет будильника. Мне не нужен будильник. Просто каждое утро я встаю в пять.
– Ты что не садишься? – спросил я, немного повышая голос, так чтобы ему было слышно, но все же приглушенно, чтобы не беспокоить соседей.
Старый «Бьюик» нашей мамы работал на холостых, разогреваясь. Я чувствовал, как он трясется подо мной. Мотор ворчал. Я открыл дверцу со стороны водителя, высунулся наружу, чтобы поговорить с Беном, тот стоял у открытой гаражной двери, но не заходил внутрь.
– Эта дверь сама по себе не закрывается, – сказал Бен. Громко, ничуть не заботясь о спавших соседях. И нетерпеливо. Будто я уже должен был это знать. Словно все в мире должны быть настолько осведомлены, насколько это представлялось Бену. – Я жду здесь, у гаражной двери, пока мама выведет машину. Потом я закрываю дверь. И только потом сажусь.
Вздохнув, я осторожно вывел задом машину из гаража. Уже сколько лет не сидел за рулем. По сути, у меня и годных прав-то не было. Но вряд ли сейчас было подходящее время, чтобы разбираться со всем этим.
Бен запрыгнул на пассажирское сиденье и пристегнулся. Я опять поставил мамин «Бьюик» на задний ход.
