– Да, знаю. Поэтому и извиняюсь. Но я попросила сказать Роджера, а он лучший друг Саймона, так что вам сообщили не посторонние люди. И мне очень не хотелось бы разводить сейчас пустые споры. И без того две недели тошно.
– Да, наверное, противно ходить с детьми в кино, когда их отец, скорее всего, валяется где-то мертвым, – съязвила она.
– Ширли, все было совсем не так. В кино мы ходили один-единственный раз, потому что так посоветовал Роджер. И это мои дети, поэтому мне решать, что для них лучше. Не лезь.
Ширли не имела права втягивать детей в наши разборки, тем более что бабушка с дедушкой из них с Артуром были никудышными. Они жили рядом, в соседнем городке, но ни разу не предложили посидеть с внуками или забрать их из школы. Они не предложили своей помощи даже после похорон. Сочувствия – и того не выразили.
Я всегда считала, что они держатся особняком из-за меня. Саймон оставался для них мальчиком, который обожал документальные фильмы Алана Викера[9] и мечтал своими глазами увидеть все архитектурные шедевры мира, однако в двадцать три года вдруг повесил себе на шею жену и детей. Еще до свадьбы он пытался убедить родителей, что всю жизнь мечтал о большой любящей семье, но они хотели для него совсем другого будущего.
Отношения с Ширли у него всегда были непростыми. Эта высокая шумная блондинка ураганом ворвалась в жизнь Артура вскоре после того, как тот выставил Дорин за порог. Мы тогда были подростками. Саймон частенько ныл, что Ширли заставляет его делать уроки и ругает за сигареты. В то же время она обстирывала его и кормила, ничего не требуя взамен. Возможно, Саймон не любил мачеху, и все же на ее примере он увидел, какой должна быть настоящая мать. Я никогда не признавалась вслух, но в глубине души завидовала, что у него есть любящие родители.
Артур и Ширли недоумевали: почему Саймон после всего, что натерпелся от Дорин, тоже решил уйти из семьи? И пришли к единственно разумному выводу: это я его заставила.
– Может, ты говорила, что он мало зарабатывает? – неловко начал Артур.
– Нет, не говорила.
– Ты его хоть поддерживала? – поинтересовалась Ширли.
– Разумеется, поддерживала.
– И он всерьез захотел столько детей?
– Да, Ширли. Я же не сама беременела.
– Ты могла его обмануть. Многие женщины так делают.
– Что, все четыре раза?
– Тогда почему он ушел?
– Он не ушел, он пропал. И наши дети здесь ни при чем!
Я достала из шкафа бутылку вина и налила себе, им не предлагая. Они неодобрительно переглянулись, но мне было плевать. Я выразительно сделала большой глоток, чтобы поставить в разговоре точку.
– Ты правда не знаешь, где он? – спросила Ширли.
– Что за вопросы? – удивилась я. – Думаешь, мы тогда сидели бы здесь и разговаривали?
– Кэтрин, пора все нам рассказать. Хватит уже издеваться. У Саймона есть другая женщина? В этом вся причина? И он сейчас у нее? Перестань ломать комедию, ты ведь мучаешь наших внуков. Хватит потакать собственной гордости и делать вид, будто он исчез.
– Что за глупости! У него никого нет. С чего ты решила, что я не думаю о детях?!
– Многие женщины пытаются сохранить семью, – вставил Артур. – Но, когда муж уходит, не разыгрывают спектакль и не делают вид, будто он пропал.
– Кто бы говорил! Разве не ты рассказывал байки, будто Дорин уехала в Эфиопию миссионеркой?
Он побагровел.
– И если Саймон меня бросил, почему он ничего не сказал вам? – продолжила я. – Получается, он бросил и вас?..
– А записку на прощание он оставил? – перебила Ширли.
Я зарычала.
– Вы вообще меня слышали? Повторяю: Саймон не ушел. Он исчез. Полиция объявила его пропавшим без вести. Что еще вам нужно?
Ширли встала.
– Извини, что спрашиваю, Кэтрин… Ты ничего с ним не сделала?
Я опешила. Пришлось уточнить, искренне недоумевая:
– Что, например?
– Может, вы поругались, и ты в пылу ссоры нечаянно толкнула его… Я не хочу сказать, что намеренно, но…
– А потом вместе с детьми замотала его в старый ковер и закопала в саду, так, что ли?.. Ширли, хватит смотреть детективные сериалы, это уже слишком.
– Мы имеем право знать правду. Он наш сын! – зарычала она.
– Тебе он не сын, – огрызнулась я. – В первую очередь он мой муж, и больше всего здесь страдаем мы с детьми. А от тебя никакой помощи. Только делаешь хуже, обвиняя меня в убийстве… По-твоему, я такое чудовище?
Повисло многозначительное молчание.
– Если он жив, выходит, он тебя бросил, – сухо резюмировала Ширли. – И, если честно, я совсем не удивлена.
Артур, бесхребетная марионетка, послушно закивал.
– Странно только одно, – продолжила она. – Почему это не случилось раньше? Я всегда говорила, что сломанного не починишь.
Ошарашенная ее словами, я краем глаза заметила на нижней ступеньке лестницы Робби – тот сидел и внимательно слушал, как издеваются над его матерью.
– Пошла вон! – взревела я, хватая Ширли за руку. – Чтобы я тебя в своем доме больше не видела!
– Просто скажи нам, где он! – крикнула Ширли, пока я выпихивала ее за дверь.
Артур неловко прошмыгнул вслед за ней.
